Что ж, это была истинная правда. Вчетвером они не собирались, как бы ни соврать, уже пару лет. Кому работа мешает, кому жены и дети. Хотя по большей части, все-таки работа. Сам Джеймс постоянно пропадал на тренировках, Ремус безвылазно находился в Хогвартсе с сентября по июнь, Северус не покидал свой научный центр, ну, а Сириус пробовал себя в роли молодого папаши.
Следующий час дети не слазили с его друзей. Слушая рассказы Ремуса о преподавании в Хогвартсе, истории Северуса о страшных и опасных зельях, и жалобы Сириуса о непростой доле отца.
Они могли сидеть так до полуночи, если бы не вмешалась Лили и не забрала детей, а бывших Мародеров отправила гулять.
Они трансгрессировали в магловский квартал Лондона, к любимому бару, куда изредка заходили во время войны.
Устроившись за своим любимым столиком посреди зала, они заказали магловский виски.
— Я не спал уже четыре года, — с красными глазами от недосыпа произнес Сириус.
— Это… очень много, Сириус, — обеспокоенно произнес Ремус.
— С Анной было еще терпимо, — мрачно произнес он, глядя в стол перед собой, — но когда появился Алиот… Моя мамаша нам трех домовиков на его рождение подарила, а мы все равно не справляемся.
Сириус вдруг выпрямился и вытаращил глаза на Джеймса.
— Почему ты меня не предупредил?!
Джеймс даже поперхнулся виски, не ожидавший такой нападки.
— О чем? — ошарашенно спросил Джеймс, прокашлявшись.
— Быть отцом — адский труд! — воскликнул Сириус.
— Не знаю, — задумчиво произнес Джеймс, — мы вроде справляемся…
— Просто у Гарри и Маргарет бешеная поттеровская кровь разбавлена кровью Лили, — заметил Северус.
— Эй! — возмутился Джеймс, но Северус его проигнорировал, повернувшись к Сириусу:
— А ваша… смесь гремучая, дает такой результат.
Сириус застонал, невнятно соглашаясь, и падая головой на сложенные руки.
— Через год-два легче будет, — сказал Джеймс, утешая друга. — Когда Маргарет был год и она орала на один дух, а трехлетний Гарри носился на игрушечной метле, снося все на своем пути, мне удавиться временами хотелось.
Джеймс никому не признавался, но он в то время пару раз специально задерживался на работе, чтобы попозже приходить домой. Он этим не гордился, но порой выносить полный бедлам дома, было непосильно даже для него. Особенно в то время — послевоенное время.
— Прошу, давайте не будем говорить о детях, — скривился Северус, — я безумно люблю маленьких Поттеров и Блэков, но мы впервые за столько времени встретились одни.
— Давайте-давайте, — поддержал Джеймс и добавил. — И никакой работы!
— Сегодня только пьем! — воодушевился Сириус, поднимая голову и залпом допивая остатки виски. Он снова наполнил всем стаканы и поднял свой вверх. — За Джеймса Поттера! За самого лучшего друга и самого большого оленя!
— За самого лучшего мужа и отца! — добавил Ремус.
— И за самого молодого тренера самой сильной команды Великобритании! — закончил Северус.
Джеймс весь разрумянился от удовольствия. Они громко ударились стаканами и выпили.
Сириус украдкой достал волшебную палочку и незаметно направил ее на магнитофон, сменив в ней песню. Он удовлетворенно кивнул, услышав голос Брайана Джонсона, и повернулся к Ремусу.
— Нимфадора на рождественских каникулах все уши прожужжала о своем любимом учителе по Защите, — Сириус расплылся в вульгарной улыбке, уставившись взглядом в Ремуса, который отчаянно краснел. Он повысил на октаву голос и попытался спародировать свою пятнадцатилетнюю племянницу: — Профессор Люпин просто чудо. Сириус, познакомишь нас летом поближе? Как думаешь, Сириус, а он согласится со мной позаниматься дополнительно?
— Заткнись, Сириус, — не вытерпел Ремус, который был уже бордовый от смущения. — Ей же пятнадцать! И она моя студентка!
— Через два года она будет уже совершеннолетней, — усмехнулся Сириус, отпивая из стакана, — придется потерпеть, Рем.
— Как ты можешь так говорить, она же твоя племянница, — осуждающе сказал Ремус.
— Именно поэтому я так и говорю! Она влюбилась по уши, — Сириус вновь растянул губы в улыбке. — А для своей любимой племянницы, я желаю только лучшего.
— Оборотня, — вырвалось у Ремуса, и он тут же сжал губы, резко побледнев. Остальные молча переглянулись.
После войны многое изменилось. К оборотням уже не было такого предвзятого отношения, они вливались в общество, как полноценная его часть. Все благодаря Ремусу и его участию в войне, и благодаря Северусу и его волчьему противоядию, хотя тут стоит поблагодарить и еще одного человека. Но Ремус все равно никак не мог смириться со своей сущностью. И все прекрасно знали причины этому.
— Просто не представляю, как ты еще не рехнулся в Хогвартсе за три года, — перевел тему Северус, — преподавать этому стаду болванов…
— Мне нравится, — Ремус улыбнулся, — я всегда любил Хогвартс… и о такой работе даже мечтать раньше не мог.
