Ремус каждый раз страшно багровел от смущения, стоило зайти речи о племяннице Сириуса и, в конце концов, он признался, что Нимфадора лучшая в его предмете.
Сириус жаловался, что стоит ему за порог дома выйти, к ним приходит слизеринский змей, который и недели не может прожить без партии в шахматы с его обожаемой женой.
Северус рассказал, что в свободное время они с Луи де Бланком разрабатывают целую линию лечебных чар, путем их создания из многочисленных оздоровительных настойках разного уровня.
Ну, а Джеймс делился волнением о предстоящем квиддичном сезоне, который стартует в сентябре.
После, они долго вспоминали школьные годы и все самые увлекательные истории, старательно игнорируя вторую половину седьмого курса. Припоминали все самые сумасшедшие выходки, начиная от побега из школы на магловский концерт и заканчивая их стараниями при украшении замка к Рождеству на последнем курсе.
Джеймс любил школьные годы. Но ничуть не меньше он любил настоящее время. У него было все, о чем он когда-либо мечтал. Любимая работа и сильная команда, с которой — он был уверен — они обязательно возьмут кубок на внутреннем чемпионате Англии. Хоть он не мог полноценно играть сам, он был самым лучшим тренером, который год за годом ведет свою команду все к более высоким победам.
Близкие друзья всегда рядом. Их встречи стали куда реже, но были от этого только ценнее. Да и что бы ни случилось, он знал, друзья всегда придут к нему на помощь.
И, конечно же, Лили. Его любимая, прекрасная Лили. Которая подарила ему двух самых лучших детей.
Он ничто и никого так не любил, как свою семью. Любил субботние дни, когда они вчетвером ходили гулять или устраивали пикники. Любил воскресенья, когда они с Гарри и Маргарет летали в своем саду. Пару раз им даже удалось усадить Лили на метлу, и притом, что держалась она очень даже не плохо, она никак не могла избавиться от страха высоты, поэтому предпочитала наблюдать за ними с земли, не отпуская далеко от себя Маргарет.
Он любил тихие, будничные вечера, когда он приходил с работы, а его встречала Лили, рассказывая ему о новых выбросах магии Маргарет, или о том, что Гарри проявил интерес к какому-нибудь ее зелью, которое она готовила на заказ. И любил их с Лили страстные ночи, сколько бы времени ни прошло, а она все также будоражила его до дрожи.
Джеймсу вдруг захотелось домой. Он взглянул на друзей, которые тоже неожиданно притихли.
— Старые мы уже стали, — хмыкнул Северус. — Время час ночи, а меня уже в сон клонит.
— Да, пора бы по домам, — встрепенулся Сириус. Как бы он ни страдал на публику о тяжкой доле отца семейства, он без своих «щенят» и полдня прожить не может. А уроборос, болтающийся на длинной цепочке на шее и вовсе из рук не выпускает, явно в этот момент думая о второй его части.
— А мне в Хогвартс пора возвращаться, — произнес Ремус и вновь немного порозовел, — завтра первым уроком у меня пятый курс Пуффендуя.
— Передавай привет Нимфадоре, — усмехнулся Сириус, похлопав его по плечу.
Они вышли на улицу, долго прощались, в конце концов, договорившись встретиться в пасхальные каникулы через пару недель, и каждый трансгрессировал к себе.
Джеймс вернулся домой далеко за полночь. В доме стояла кромешная тьма и полная тишина. И Лили, и дети давно уже спали.
Он бесшумно скользнул в коридор, и, снимая куртку, локтем случайно смахнул вазу с подставки. Мгновение, что массивная фарфоровая ваза летела до пола, показалось вечностью. Джеймс с ужасом наблюдал, как ваза описывает дугу, приближаясь к полу. Сердце замерло вместе с этим мгновением. Но реакция ловца его еще никогда не подводила. В изящном выпаде он схватил вазу, когда она была в дюйме от пола.
Выдохнув, он аккуратно поставил вазу на место и пошел на вверх, переступая скрипучие ступеньки.
У Гарри, как всегда, дверь была нараспашку. Ноги и руки раскинуты в разные стороны, а рядом с кроватью лежит гоночная метла. Джеймс улыбнулся, он в детстве тоже метлу из рук не выпускал.
Вся стена возле кровати обклеена плакатами с изображенной на них командой Джеймса. Гарри был его самым преданным фанатом, от чего у Джеймса временами слезы на глаза наворачивались.
Он прошел дальше по коридору, слегка приоткрыв дверь в комнату Маргарет и заглядывая внутрь. Ее черно-рыжие волосы разметались по подушке так, что и лица было не видно. Джеймс зашел внутрь, убрал волосы с ее лица и поправил одеяло.
Он на мгновение залюбовался своим творением. Если Гарри был его полной копией, не считая глаз, то Маргарет взяла от них с Лили всего понемногу. Темные кудрявые волосы отливали медной рыжиной, большие карамельно-карие глаза на аккуратном личике, всегда смотрели с лукавым блеском, и совершенно волшебные веснушки, появляющиеся к лету, украшали тонкий нос. А ее любовь к полетам и зельям сводила на нет все самые горячие споры Джеймса и Лили по поводу увлечений младшенькой.
