Джеймс пустился в рассказ в третий раз. Сириус тут же поднялся и сказал, что слушать это еще раз он не вынесет, а потому сходит до «Кабаньей головы» купить еще огневиски.
— И медовухи возьми, — крикнул ему Джеймс, который был уже нетрезв.
История Джеймса стала еще более живописной. Он уже и сам не понимал, где правда, а где вымысел его воспаленного мозга. Закончил он рассказывать, когда уже давно вернулся Сириус и когда они напару опустошили еще целую бутылку огневиски.
По итогу, Северус был полностью солидарен с Ремусом, сказав, что пить Джеймсу категорически противопоказано, и что надо было сразу отправляться к Лили, чтобы все выяснить.
— Но сейчас, конечно, уже поздно, — сказал Северус, — она тебя в таком состоянии и близко к себе не подпустит.
— Я к ней и не собирался идти! — возмутился Джеймс, — это она должна извиняться передо мной!
В комнате опять поднялся спор, Джеймс кричал и обвинял Лили во всех смертных грехах, остальные пытались его убедить хотя бы не делать поспешных выводов. И спустя пару часов, они так ни к чему и не пришли. Джеймс упорно стоял на своем, не принимая ничье мнение, и обидевшись на друзей, что они оправдывают Лили.
А в самой глубине его души уже появилась мысль, что он, как всегда, погорячился и что все, и Лили, и Мародеры, совершенно правы — бладжеры и правда выбили ему остатки мозгов, если он решил, что Лили способна на измену. Но он не давал этой мысли разрастаться, все еще чувствуя чудовищную обиду и злость на Лили.
— Я больше не могу это обсуждать, — устало произнес Джеймс, который уже полностью запутался в своих чувствах.
Мародеры, очевидно, тоже уже отчаялись убедить в чем-то Джеймса, поэтому с радостью переключились на другие темы. Обсуждали и последний урок Мортема, долго обсуждали квиддич, хотя его ярым поклонником был только Джеймс. Как и всегда, говорили о политике. Но ни в одном из разговор Джеймс толком не участвовал, полностью поглощенный мыслями о Лили.
Он уже успел тысячу раз все передумать. И в конце концов, пришел к выводу, что он устал за ней бегать. Всю свою жизнь он только и делал, что доказывал ей свою любовь, от которой она всегда отказывалась, как от вещи неприятной и недостойной. Она всегда обзывала его кретином, недоумком и выпендрежником, смотрела на него всегда свысока и с отвращением. А он это всегда терпел. Но всему когда-то приходит конец.
Мысли эти ему не нравились и были противны всему его нутру. И единственное, чего ему сейчас хотелось, это отправиться в замок, найти ее и будь, что будет. В глубине души он понимал, что опять ударился в крайности и что Лили, его милая, добрая Лили, просто не способна на подобную низость. Но факт того, что она ему даже не попыталась что-то объяснить, что она так легко бросила его, вызывали в нем ураган невыносимой боли.
И лучшим решением в данный момент было напиться, забыться и повеселиться. Потому что нельзя вечно страдать и унижаться перед ней, всему есть предел.
Джеймс посмотрел на своих друзей, которые сейчас подняли очередной бурный спор по поводу политики Министерства, которое полностью бездействует в надвигающейся войне. Он так был счастлив быть в их окружении. Находясь уже в сильно подпитом состоянии, у него даже слезы на глаза навернулись, от мысли, что все они пришли по первому его зову. Что никто из них не придумал никакой отговорки, что все они отложили свои дела и пришли, как только узнали, что он в беде. Он подумал, что уж кто-кто, а эти люди никогда не предадут, в отличии от подлых девчонок.
— Я вас так люблю, — сказал он им.
Все тут же повернулись в его сторону, а ему стало немного неловко за влажность в своих глазах.
— Ой, Сохатый, ну ты чего, — притворно запричитал Сириус, расплываясь в улыбке.
— Мы тоже тебя любим, Джеймс, — улыбнулся Ремус, а Северус согласно кивнул:
— Только давай без слез.
Сириус не удержался и рассмеялся, тут же оборачиваясь псом, запрыгивая к Джеймсу на диван и облизывая его лицо, под его возмущенные крики. Как всегда думали Мародеры, для Сириуса это единственный не постыдный способ открыто проявить свою любовь.
Дальше вечер пошел немного веселее. Они старательно избегали темы девчонок, отношений и всего, что могло этого хоть как-то касаться. Джеймс заметно развеселел и хотел предложить погулять, но не успел и рта раскрыть.
— Нам пора возвращаться в замок, — сказал Ремус, поднимаясь с дивана.
— Прекрати, Рем, — поморщился Сириус, который уже тоже был навеселе, — раз в месяц решили развлечься, а ты все «пора в замок, пора в замок».
— Ремус совершенно прав, — поддержал того Северус, — к тому же, Джеймсу определенно уже хватит пить.
— Кто это сказал? — усмехнулся Джеймс, — Джеймс только во вкус вошел.
— Когда Сохатый говорит о себе в третьем лице, это верный признак того, что ему пора спать, — мрачно заметил Северус, под громкий смех Сириуса, который решил, что это шутка.
Северус с Ремусом переглянулись, понимая, что отправить этих двоих сейчас в замок задачка не из простых.
— Джеймс, ты помнишь, что тебе утром надо встретиться с Лили? — спросил Ремус.
Джеймс скорчил недовольное лицо.
