Регулус сел на ее место. София неотрывно следила за ним, но заметив в глубине его зрачков отблески стоящих рядом свечей, сразу отвела взгляд, вспомнив о его брате.
— Ты подумала о нашем последнем разговоре? — напрямую спросил он.
— Подумала, — ответила София, снова поднимая взгляд. Стараясь не обращать внимания на все растущую вину, она решила, что надо раз и навсегда дать ему понять, что между ними ничего не возможно, кроме дружбы.
— Что ты решила?
— Регулус… мой ответ прежний. Я… никогда не смогу стать для тебя кем-то большим, чем просто другом, — она подалась чуть вперед, заглядывая в его глаза, которые с каждым ее словом все сильнее покрывались холодом. — Ты же знаешь, что я… очень ценю нашу дружбу. И я хочу, чтобы все оставалось по-прежнему.
Регулус ей ничего не отвечал. София протянула руку по столу, прикасаясь к его рукам, но тут же одернула ее назад, запоздало решив, что это уже лишнее.
— Пожалуйста, давай оставим все, как было, — сказала она. — Я не хочу тебя терять, Регулус. Но и не могу ответить тебе тем же.
— Почему? — спросил он, наклоняясь к ней навстречу. София вопросительно приподняла брови и Регулус добавил: — Почему ты не хочешь хотя бы попробовать?
София молчала, не зная, как правильно сказать, что она никогда не будет ни с кем встречаться без любви или, как минимум, без симпатии.
— Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, — с нажимом сказал он, не отрывая от нее горящего взгляда. — У тебя будет все, что ты только пожелаешь. Захочешь уехать во Францию? Мы уедем. Захочешь всю жизнь заниматься музыкой? Пожалуйста. Я буду любить тебя, София, буду заботиться о тебе. Прошу, позволь мне сделать это…
Она ошарашенно смотрела на него. Когда он только предложил попробовать, она решила, что он предлагает попробовать встречаться — свидания, прогулки, как у всех нормальных подростков. Но услышав про переезд во Францию, что она всю жизнь может заниматься музыкой, София пришла в шок. Кажется, у Регулуса были весьма долгосрочные планы.
— Регулус, но я не смогу полюбить тебя в ответ, — выпалила она. — Это невозможно сделать специально…
Она не понимала, как он может предлагать ей «любовь до гроба», когда они знакомы чуть больше месяца, и когда между ними ничего и никогда не было.
Регулус вдруг выпрямился и с холодом в глазах и голосе, спросил:
— Ты любишь Сириуса?
У Софии слова в горле застряли, она бы и хотела ответить: «нет», но не могла врать Регулусу. И уже устала врать себе. Она лишь помотала головой из стороны в сторону, закрывая глаза и чувствуя, как быстро бьется сердце о ребра. Регулус усмехнулся, понимая ее без слов.
— Ты ведь знаешь, что он тоже никогда не сможет полюбить в ответ…
— Знаю, — грубо перебила София, открывая глаза и зло глядя на Регулуса, — и совсем не обязательно мне об этом каждый раз напоминать.
Она вмиг пришла в ярость. Она впервые испытывала злость по отношению к Регулусу, но она уже устала, что он постоянно ищет удобного случая, чтобы напомнить ей, что Блэку плевать на нее. Как будто она сама это не знает. Как будто она не видит этого.
— Извини, — сказал он, — дело в том, что… я хочу, чтобы ты была счастлива. А Сириус тебя счастливой никогда не сделает, я же вижу, как ты страдаешь. Поэтому и не хочу, чтобы ты строила ложные надежды.
Каждое его слово болью отдавалось в сердце.
— Ничего я не строю! — воскликнула она, чувствуя, как раздражение растет с каждой секундой. — Я прекрасно понимаю, что не нужна ему! И знаешь что? Мне он тоже не нужен! Никто не нужен! Почему бы всем вам не оставить меня в покое?!
Она резко отодвинула стул, сдернула куртку с его спинки и, на ходу одеваясь, устремилась на выход. Регулус тут же поднялся и поспешил за ней.
София уже была в десятке шагов от входа, как дверь в паб распахнулась, вихрем впуская холодный ветер.
Прошло не больше секунды, но ей это время показалось маленькой вечностью. Вечностью, что морозный воздух с улицы пробирал обжигающим холодом до костей. Вечностью, за которую сердце пропустило несколько ударов, чтобы вновь забиться в ускоренном ритме, гулкими ударами заглушая все остальные звуки. Вечностью, что она смотрела в глаза Блэка, в которых вспыхивал огонь, разжигая все внутри нее.
— Сириус…
София перевела взгляд на МакКиннон, которая стояла позади Блэка, не понимая, почему он остановился.
София, не сбавляя шага, прошла мимо них и вышла на улицу. На Хогсмид уже опустились сумерки и зажглись редкие фонари.
Она полной грудью вдыхала холодный воздух, и все еще не могла надышаться. Одна встреча с Блэком, одна секундная встреча, а она уже чувствовала себя полностью разбитой, с трудом держась на ногах.
Она широкими шагами шла по центральной улице, желая как можно дальше оказаться от паба, от Блэка, от Регулуса, от всех.
— София, подожди, — ее догнал Регулус, — куда ты так несешься?
— Я хочу… хочу быстрее оказаться… — София и сама не знала, что она хочет и где хочет оказаться. Она хотела сказать «дома», но понимала, что дома сейчас у нее нет, нет места, которое она могла бы так назвать.
