— Хотя, думаю, родители были бы счастливы, избавиться от меня, сбагрив кому-нибудь. Но очереди из женихов, как видишь, нет, — усмехнувшись, сказала она.
Гринграсс посмотрела на нее, слегка нахмурив брови.
— Это потому, что ты себя так ведешь, — сказала она нравоучительным тоном.
— Я потому себя так и веду, чтобы никто не лез.
Гринграсс ей ничего не ответила, а София поспешила перевести тему.
— У вас всегда такой дубак в декабре? — спросила она, снова пряча лицо в шарф.
— На улице плюсовая температура! — сказала Гринграсс, удивленно вскидывая брови. — Зима еще толком и не наступила. Скоро должен снег пойти…
Гринграсс пустилась в очередной длинный и нудный рассказ о зиме в Шотландии и в Англии. А София думала, что хоть зиму и терпеть не может, снег она любит. Во Франции редко шел снег, чаще он походил на дождь, создавая вокруг сырость, грязь и слякоть. Последний раз, когда в Париже был настоящий снегопад, было Рождество. Этот же день был последним, когда она видела Джори.
-… давай зайдем в «Шапку-невидимку», — предложила Гринграсс. Оказывается, она уже закончила свой рассказ о зиме и последние несколько минут говорила о том, что ей не помешает запасная парадная мантия на рождественские праздники.
— Нет, идем в «Три метлы», — сказала София, не имея никакого желания торчать в магазине, пока Гринграсс выбирает очередной наряд.
Гринграсс недовольно поджала губы, но согласилась.
— Тут вообще бывает когда-нибудь пусто? — спросила София, заходя внутрь и протискиваясь к самому дальнему углу, где под лестницей находился последний свободный столик.
— По выходным — никогда, — ответила Гринграсс, идя за ней и брезгливо приподнимая мантию, чтобы никого не задеть.
София сняла куртку и, повесив ее на спинку стула, села спиной к залу, наблюдая, как Гринграсс достала палочку, очистила поверхность стула и только потом села.
— Что? — спросила она, заметив насмешливый взгляд Софии. Та в ответ только помотала головой, заметив, что к ним направляется молодая хозяйка паба.
Гринграсс заказала себе зеленый чай, а София сливочное пиво.
— Скажите, мисс, — София обратилась к Розмерте, когда она принесла их заказ, — а у вас продаются сигареты?
— София! — воскликнула Гринграсс, вытаращив на нее глаза.
— Нет, — ответила Розмерта, покачав головой, — не продаются. И в любом случае, студентам их продавать нельзя.
— Жаль, — протянула София.
— Ты что, куришь? — с презрением спросила Гринграсс, когда Розмерта ушла.
— Нет, я не для себя спрашивала.
Гринграсс ей не поверила, и начала зачитывать очередную лекцию о вреде курения. София сидела и думала, что когда ей взбрело в голову, будто Гринграсс — нормальный человек, она жестоко ошиблась. И решила, что это последний раз, когда она позвала ее с собой. Ей еще никогда не приходилось слушать столько скучных историй разом.
А ведь я хожу на лекции Бинса…
— Ой, смотри, там Регулус, — прошептала Гринграсс, кивком головы показывая Софии за спину.
Она не успела даже подумать, как резко развернулась, встречаясь с Регулусом взглядом.
София мигом вся напряглась. Прошло уже три дня, как он признался ей в любви. И с каждым днем София все больше чувствовала вину перед ним. Головой она понимала, что не должна чувствовать себя виноватой из-за того, что не может ответить взаимностью, и все равно каждый раз сердце от жалости сжималось, стоило его увидеть.
Как и просил Регулус, она много думала об этом. Правда, думала, не потому что он ее попросил, а потому что сама не могла избавиться от этих мыслей. Она постоянно размышляла о том, что с момента их знакомства он не сделал ей ничего плохого, постоянно защищая ее и оберегая. Он ни разу не сказал ей дурного слова и не оскорбил. Он никогда не насмехался над ее способностями. С Регулусом ей всегда было спокойно и уютно.
И она постоянно сравнивала его с братом. Сравнивала с Блэком, который с первого дня только и делал, что травил и унижал ее, постоянно оскорбляя ее, ее умения и ее семью. Сравнивала с Блэком, с которым каждая минута была, словно на вулкане, и который успел причинить ей столько боли.
Но как бы ей не хотелось любить Регулуса в ответ, он не вызывал в душе ни одной той эмоции, что вызывал в ней Блэк. Не вызывал в ее сердце пламя, при одном только взгляде. Не вызывал шквал мурашек одним невесомым прикосновением. Не заставлял кровь кипеть, произнося ее имя. Не заставлял сердце биться чаще, не заставлял сходить с ума вместе с ним от желания. Не заставлял сгорать под его взглядом. Ей не хотелось целовать его сутки напролет, не хотелось ощущать на себе его руки, что крепко сжимают в объятиях.
Рядом с Регулусом ей было хорошо, но рядом с Блэком она чувствовала жизнь в самых ярких ее красках, проживая каждый момент на полную мощность.
— Привет.
— Здравствуй, Регулус, — Гринграсс ему кивнула, вежливо улыбаясь.
— Элизабет, не оставишь нас? — спросил он, посмотрев на нее.
— Конечно, — пролепетала она, поднимаясь. — София, встретимся в школе.
Гринграсс накинула свою дорогую мантию, попрощалась с ними и ушла.
