Софии вдруг стало немного совестно, вспомнив слова матери о проверке родительских нервов на прочность. Она и правда без конца испытывала то, насколько далеко может зайти. В Шармбатоне она постоянно дерзила первым наследникам чистокровных семей, с особым удовольствием отравляя им жизнь, пока те не побегут жаловаться родителям, а те, в свою очередь, не начнут писать ее отцу. Если родители ругают ее за тридцать писем об ее правонарушениях, полученных от мадам Максим, София гарантировала им, что в следующем семестре писем будет в два раза больше. Если ей говорили быть дома в девять, она приходила в полночь. Если ей говорили с кем следует дружить, она делала все, чтобы стать с этим человеком врагами. Она одевалась в дешевую магловскую одежду на зло отцу, и оскверняла семейные реликвии. Она курила только для того, чтобы позлить мать, и использовала нецензурные, плебейские выражения, чтобы вывести из себя отца. Она сама не заметила, как все это стало ее привычкой. А ведь изначально, как сейчас осознавала София, все это было лишь для того, чтобы привлечь внимание родителей, которого ей катастрофически не хватало.
София вспомнила и о Луи, о его словах, что она никогда не думала о семье. О его словах о том, что ему приходится делать и на какие жертвы ему приходится идти. София знала, что брату, полностью лояльному к маглам, приходится работать на Темного Лорда. София никогда не интересовал, чем он там занимается, но он бы ей никогда и не рассказал.
Слова Луи о том, что ее брак с Регулусом каким-то образом спасет плачевное положение их семьи, никак не желали укладываться в ее голове. Она не понимала, почему у их семьи плачевное положение, когда, очевидно, это было совершенно не так. Не понимала, как тут поможет брак с младшим Блэком. И самое главное, если все так плохо, почему Луи все-таки ей помог. Почему написал Сириусу, почему обезвредил отца, дав им возможность сбежать.
Ей хотелось увидеть брата. Она вновь взглянула на уроборос, проведя по нему пальцем. София знала, что Луи к ней скоро придет.
— Я тебя потерял.
София вздрогнула, оборачиваясь на голос. Сириус прошел до нее и завалился рядом, вытянув ноги на кофейный столик. На нем были лишь розовые пижамные штаны с рисунком единорогов и радуги. София не сдержала улыбки, глядя на это.
Как и всегда, один только его вид, один взгляд, тут же зажгли в ней огонь, избавляя ее от всех страхов и волнений. София удивлялась его способности так действовать на нее.
— Я возьму? — Сириус потянулся к ее палочке, лежащей на столике. — Свою наверху оставил.
Не дожидаясь ее ответа, он взял палочку.
— Какая легкая, — задумчиво произнес он, — из чего она?
— Кизиловое дерево, — ответила София, с легкой ревностью глядя, как Сириус вертит ее в руках, проводя пальцами по вырезанным узорам на рукоятке. — Единственный минус такой древесины — плохо получаются невербальные заклинания.
София не стала добавлять, что в ее руках плохо получаются любые заклинания, это и так все знали, и стала смотреть как палочка себя поведет в руках Сириуса, большого любителя невербальной магии.
— Интересно, — улыбнулся он, направил палочку на камин и прошептал заклинание. В камине тут же вспыхнуло яркое пламя. — Так будет лучше.
— Предательница, — слегка нахмурившись, произнесла София, посмотрев на свою палочку, которая чужого человека слушалась лучше, чем свою хозяйку.
Сириус довольно усмехнулся и вновь взмахнул палочкой, не говоря ни слова. Из буфета выскочила бутылка огневиски и два широких стакана из хрусталя, приземлившись на столик.
Он направил палочку на бутылку, заставив ее разлить янтарную жидкость по стаканам. Левитацией отправил стаканы им с Софией. Направил палочку на старинный граммофон и включил пластинку Чарли Паркера.
Сириус без конца игрался ее палочкой, посылая несерьезные заклинания направо и налево.
— Хорошая палочка, Софи, мне нравится, — произнес Сириус, со смехом в глазах глядя на Софию, которой подобное поведение ее палочки казалось просто оскорбительным.
Взгляд Блэка поднялся на ее волосы, задержавшись на ленте. София все поняла, только завидев, как его губы растягиваются в улыбке.
— Даже не смей, Блэк!
София вскочила на ноги прямо на диване и бросилась на Сириуса, повалив его, но он успел уже произнести заклинание.
— Поздно, дорогуша, — пропел Сириус, глядя на возмущенную Софию, завалившую его на спину и сидящую на нем верхом.
— Ты порой невыносим! — сказала она, возмутившись только ради приличия. — А палочку верни!
София потянулась за своей палочкой, но Сириус перехватил ее руку и, резко перевернувшись, оказался сверху, вжимая ее в диванные подушки всем своим весом. У Софии перехватило дыхание, от резкого движения, от его взгляда, что был в паре дюймов от нее, от его дыхания, опалившего ее губы.
— Ты знаешь, что в моей рубашке выглядишь дико сексуально? — спросил Сириус, заворожено глядя ей в глаза.
— Да, как и ты в этих милых пижамных штанишках.
Сириус в ответ засмеялся, уткнувшись носом в ее шею. Он вдруг резко смолк, проводя носом по ее коже, вызывая шквал мурашек и дрожь по всему телу.
