Еще одна неясность заключалась в том, что если этот предмет Эйлин не носила на себе, значит, он был где-то в доме, а значит, должен влиять и на Северуса тоже. Уж если Эйлин — чистокровная волшебница, не может сопротивляться его чарам, то Северус — полукровка, не должен был протянуть и пару недель, опять же, по предположениям Регулуса. Конечно, была вероятность, что младший брат Сириуса ошибается, но Северус был уверен в его правоте. Был уверен, что Регулус не стал бы делиться своим мнением, если бы у него были хоть какие-то сомнения. И интуиция ему отчетливо подсказывала, что тот прав. Но обыски дома не давали никаких результатов и ставили его в тупик.
Единственной подозрительной вещью, найденной в шкатулке матери, был кулон с черным опалом, который ярко отливал сине-зелеными оттенками. Вещь явно была очень дорогой и старинной. Не обнаружив на нем никаких знаков отличия, он решил, что кулон принадлежит роду Принц. На всякий случай, Северус просканировал его на различные чары. На проклятья и угрозы он был чист, но на нем, к удивлению Северуса, стояли защитные и оберегающие чары, и он только убедился, что кулон принадлежит старинному роду.
Северус в задумчивости повертел его в руках, думая о том, что на этот кулон можно было бы купить неплохой дом, и для чего мать его хранит.
— Северус?
Он вздрогнул и резко развернулся, заметив в проходе маму, слабо опирающуюся на дверной косяк.
— Мама, — он тут же подскочил к ней, помогая опереться на себя, — для чего встала? Тебе же плохо, — с легкой укоризной, произнес он.
Северус заметил, что она смотрит на шкатулку.
— Что ты делаешь? — спросила она, подходя к креслу и садясь в него.
— Ищу… подозрительные вещи.
— И как успехи?
— Пока что, никак, — Северус бросил очередной подозрительный взгляд на шкатулку, и, решившись, вновь поднял оттуда кулон с опалом. — Откуда это?
У Эйлин в глазах промелькнул испуг, она подняла побледневшее лицо на сына и произнесла:
— Это подарок. От одного друга.
— И давно он у тебя? — спросил он, думая о том, что если этот кулон появился у нее год назад, то надежнее его попросту выкинуть.
— Давно. Уже почти лет двадцать, — произнесла она, не сводя с него взволнованного взгляда.
Северус нахмурился. Если это была не семейная ценность, а всего лишь подарок от друга, он не понимал, почему было не продать этот кулон и жить безбедно лет десять. Немало удивило его и то, что у матери были друзья. Он знал, что в молодости она общалась со всеми будущими Пожирателями, но все те же «лет двадцать» она ни с кем не поддерживала никакие контакты. Незадолго до его рождения, родители Эйлин разорились, ее род стал неуважаемым, и соответственно вся слизеринская «элита» тут же разорвала с ней все связи. Но тут еще и повлиял ее брак с маглом и рождение от него ребенка.
Он посмотрел на мать, которая завороженно глядела на кулон и не смела к нему прикоснуться. Северус поборол в себе желание предложить ей продать этот кулон. Судя по взгляду Эйлин, он был ей очень дорог.
— На нем стоят защитные чары, — подумав, произнес Северус, внимательно глядя на мать. — Так что, возможно, он и правда немного защищал от… болезни.
— Я могу его надеть? — спросила она с надеждой.
— Можешь, — Северус протянул ей кулон, наблюдая, с каким трепетом она его берет в руки и надевает на себя. — От кого он?
— Ты его не знаешь, — ответила она, не поднимая на него взгляд и все еще сжимая в ладони черный опал.
Впрочем, Северусу это было не так и важно. Куда больше его волновал другой вопрос, который не давал ему покоя уже несколько недель, и который он не решался узнавать через письма. Посмотрев на ослабевшую мать, он вначале не хотел допытываться и мучить ее вопросами, но узнать правду было для него важнее.
Он достал из кармана письмо, которое мать ему писала месяц назад, с просьбой явиться в лабораторию, где его ждал Мальсибер.
— Помнишь это письмо? — спросил он, внимательно следя за ее реакцией.
Кожа Эйлин из серого превратились в мертвенно-белый цвет.
— Как они заставили тебя написать его? Они проникли в дом?
Эйлин ничего не отвечала.
— Они тебя пытали? — напирал Северус. — Угрожали? Или шантажировали?
Северус вспомнил еще об одном письме, которое он, правда, уничтожил, едва прочитал его.
— А письмо по поводу «пяти дней»? — Северус не сводил с нее пристального взгляда, подавляя желание проникнуть в ее сознание. Мать сейчас слаба и, вероятно, не смогла бы сопротивляться легилименции, но это могло только навредить. — Что они сделали? Как они смогли тебя заставить?
Эйлин быстро взяла себя в руки, ни одной эмоции не выказывала, прямо смотря на сына. Не выдержав ее молчания, он сделал попытку проникнуть в ее сознание, тут же наткнувшись на щит.
Северус едва заметно усмехнулся:
— Рад, что способности к окклюменции никуда не исчезли. Но лучше тебе все равно ответить на вопросы.
— Они не оставили мне выхода, Северус, — спокойно произнесла она.
— Кто, они?
— Пожиратели Смерти, — мать подняла на него мрачный взгляд.
— Кто именно? — не вытерпел Северус.
— Какая разница? — слабо усмехнулась Эйлин. — Мы против них совершенно бессильны.
