Из-за того, что накануне он перепил настойки, вся боль увеличилась многократно. Ему и без того при обращении всегда казалось, что он с жизнью распрощается, не вынеся страданий, но в этот раз боль превосходила все мыслимые границы.
Стоило на небе взойти луне, тело начало биться в агонии и конвульсиях. Пот градом стекал по лицу и шеи. Кости ломало и выворачивало, шерсть острыми клочьями пробивалась сквозь кожу, раздирая ее. Кровь в венах кипела, раскаляя внутренности. Ему казалось, еще немного, и он с ума сойдет от боли.
Проснулся он совершенно ослабленный. Все лицо и грудь были в глубоких царапинах от острых и сильных когтей. Кожа все еще горела огнем, и вспыхивала болью от малейшего прикосновения.
Через пару часов пришли друзья, как и всегда, скрасить его одиночество и развлечь после полнолуния. Но это был редкий, если не сказать уникальный, случай, когда ему совершенно не хотелось никого видеть.
Ремус был благодарен Северусу, что он не говорит о том, что он его предупреждал о последствиях злоупотреблении его настойкой. Ведь Ремус знал, Северус очень любит подчеркивать моменты, когда он оказался прав, а его не послушали. Но главным образом, он был благодарен другу за то, что тот принес ему новое лекарство, которое сразу сняло все болезненные ощущения и затянуло свежие шрамы на лице.
И Ремус был благодарен Джеймсу и Сириусу, которые не шумели, как обычно, видя его состояние. И даже без уговоров оставили его одного, понимая, что никакое общество ему сейчас не нужно.
Полностью прийти в себя он смог только спустя пару дней.
***
Ремус страшно волновался перед встречей с семьей Эшли по многим причинам.
Во-первых, его очень беспокоил свой внешний вид. Классической мантии у него не было, а повседневная магловская одежда была довольно старая. Его семья хоть и не была бедной, но во многих вещах им с отцом приходилось отказывать себе. В том числе в новой одежде каждый сезон. Поэтому единственной достойной вещью был классический костюм, в котором он ходил на рождественский бал, но Ремус решил, что будет выглядеть слишком торжественно для такого события. В итоге он остановил свой выбор на голубой рубашке, в которой был на балу, и обычных джинсах, подумав, что так выглядит более сносно.
Во-вторых, он переживал, о чем будет говорить с ее родителями и братьями. Он не знал, как следует себя вести в таких случаях. Ремус никогда ни с кем не встречался и соответственно, ему не приходилось знакомиться с родителями девушки. Он боялся, что ее родители устроят ему настоящий допрос, и в конце решат, что он не годится в пару их дочери.
Даже Джеймс, всеобщий любимчик и болтун, нервничал от предстоящего знакомства с Эвансами, и Ремус попросту боялся удариться в панику.
И в-третьих, Ремус не находил себе места от того, что все еще не рассказал Эшли о ликантропии. Их отношения начали заходить уже слишком далеко, и он каждый день мучил себя мыслями, что откладывать больше нельзя.
Ремус пытался настроить себя на то, что в этот день он обязательно во всем признается. Но он не знал, когда это лучше сделать, до знакомства с родителями или же после. Конечно, было бы разумнее рассказать до того, как он встретится с мистером и миссис Грин. Потому что, если это произойдет после знакомства, его не только Эшли бросит, но и ее братья за нее наверняка отомстят.
Решив действовать по обстановке, Ремус взглянул на пергамент, где был указан адрес, который ему написала Эшли.
Он трансгрессировал по указанному адресу в ровно назначенный час. Он оказался в узком проулке, где по бокам сплошь шли разноцветные дома. Желтые, красные, зеленые, от них пестрило в глазах. Все домики были одноэтажные, ухоженные и очень красивые, с белой оправой на окнах и черепичной крышей.
Не успел он оглядеться, в конце проулка он заметил Эшли в компании молодого человека, спешащих ему навстречу. Стоило Эшли его увидеть, она замахала ему рукой и ускорила шаг, схватив за руку своего спутника и потянув за собой.
— Ремус! — Эшли впорхнула в его объятия, крепко стиснув его в ответ и оставив легкий поцелуй на щеке.
— Так-так, полегче, — усмехнулся сопровождающий Эшли.
Ремус перевел на него взгляд, поражаясь его удивительному сходству с Эшли. Без сомнений, это один из ее братьев.
Эшли слегка покраснела и отошла от Ремуса на шаг, взглянув на своего брата.
— Ремус, это мой брат — Эрик.
— Очень приятно, — с напускной серьезностью произнес Эрик, протягивая руку.
— Взаимно, — улыбнулся Ремус, пожимая руку в ответ, глядя на Эрика и Эшли и не видя ни единого отличия, если не считать длины волос. — Вы… близнецы?
Эрик взглянул на Эшли и сказал:
— А он и правда очень умен.
Эшли звонко рассмеялась, а Ремус почувствовал себя глупо, не разобрав, шутит Эрик или нет.
— Да, мы близнецы, — Эшли широко улыбнулась, беря Ремус под руку, — разве я не говорила?
— Нет, — ответил Ремус, — ты говорила, что оба брата — старшие.
— Я старше Эшли почти на два часа, — важно заметил Эрик.
Они пошли вниз по улице. Эшли шла под руку с Ремусом, а Эрик изредка бросал на них строгие взгляды.
