После ужина в свою спальню Регулус не шел, а летел. Впервые за много дней в груди появилось теплое чувство, которое он называл громким словом — надежда. Она согревала ему душу, заставляла губы растягиваться в легкой улыбке и прогоняла прочь все тяжелые раздумья.
Уже целые сутки он вспоминал их разговор с Софией, каждый раз убеждаясь, что она к нему неравнодушна. Разумом он понимал, что это, вероятнее всего, обыкновенная дружеская симпатия, но его сердцу было достаточно и этого.
Он никогда не видел, чтобы кто-то так переживал, с таким волнением смотрел и открыто выражал свой страх за него. София боялась за него и не скрывала этого. И это грело ему душу.
Не меньше его радовало и то, что она относительно спокойно отнеслась к тому, что он теперь полностью принадлежит Темному Лорду. Регулус переживал, что она окончательно от него отвернется, что ни за что не согласится даже разговаривать с ним. А она не только быстро успокоилась, но и по-своему смирилась с его «безнадежным случаем». Регулуса это более чем устраивало, на лучший исход он и рассчитывать не мог.
И самое главное — она снова назвала его Регси. Он ничто так не любил, как звучание своего имени из ее уст с легким французским акцентом. У него в принципе было небольшое помешательство на ее акценте. Как правило, он был совершенно незаметен, но стоит ей поддаться эмоциям, и в речи сразу начинали проскальзывать раскатистая и гортанная «р», протяжные гласные и ударение на последний слог.
Он нисколько не иронизировал, когда говорил, что ее новые скандалы — наслаждение для ушей. В такие моменты ее акцент становился наиболее заметен, и это будоражило его во всех смыслах этого слова.
И хоть София и прогнала его напоследок из комнаты, она больше не смотрела на него, как на врага. Не кривилась, а ее глаза не горели адским пламенем, грозясь спалить дотла. И ему даже почудилось, что когда за ужином она шла к столу гриффиндорцев, она ему мельком улыбнулась.
Казалось, этот день ничто не может испортить.
— А ты что тут делаешь?! — выпалил Регулус, как только переступил порог своей спальни.
На его кровати, развалившись, устроился Сириус. Подложив себе подушек под спину и вытянув ноги, он читал его книгу. С важным и сосредоточенным видом перелистнув страницу, он продолжил читать, даже не взглянув на Регулуса.
В несколько широких шагов Регулус пересек комнату и выхватил книгу из рук брата.
— Что ты тут забыл? — снова задал он вопрос, с гневом глядя на наглую физиономию Сириуса.
— Я, вообще-то, читал, — усмехнулся Сириус и, наконец, поднял на него взгляд. Не спеша встав с кровати, он показал на книгу: — Никогда не понимал, что ты нашел в нумерологии. Наука для девственников.
— Ну уж точно не для тех, у кого мозг размяк от вечных пьянок и гулянок, — с отвращением заметил Регулус.
Он убрал книгу в тумбочку, попутно отмечая, что Сириус хоть и был с привычной усмешкой на губах, взгляд его был жестким и ледяным.
— Завидовать нехорошо…
— Что тебе нужно? — в очередной раз спросил Регулус, перебив его. У него и самого не было никакого желания говорить с Сириусом, а если их другие слизеринцы заметят, это может вызвать лишние подозрения.
— Пришел поздравить тебя, — его губы на мгновение скривились, — хоть где-то твои мечты сбываются, да, Рег? Брак у тебя, конечно, обломился. Зато Метку получил, да в таком возрасте. Наверное, чувствуешь себя особенным?
— Уходи, — прошипел Регулус, с ненавистью глядя на Сириуса.
За то непродолжительное время, что прошло с момента сорванной помолвки, его гнев на брата немного стих. Но его язвительный тон и ярость в глазах, насмешка над его неудачей и презрение к его мечтам, с новой силой поднимали всю ненависть в душе.
— Уйду, — кивнул Сириус, — только хочу, чтобы ты уяснил одну вещь.
Регулус скучающе приподнял одну бровь. Приблизившись к нему, Сириус медленно и раздельно проговорил:
— Не вздумай приближаться к Бланк. Говорить с ней. И даже думать о ней.
С трудом скрывая удивление, Регулус долго смотрел на брата, потом запрокинул голову и громко и от души рассмеялся.
— Ты понял меня? — прорычал Сириус, схватив его за ворот мантии.
— Ну надо же, Сириус, — Регулус опустил на него взгляд, не скрывая наслаждения в голосе и восторга в глазах, — ты так откровенно боишься потерять ее, что опускаешься до угроз. И где твоя вера в собственную неотразимость?
От взгляда Сириуса разве что воздух не трещал, наэлектризовавшись. От него несло злобой, ненавистью и, к удивлению Регулуса, неуверенностью. Сириус никогда не умел скрывать свои эмоции. Только не от Регулуса.
— Переживаешь, что она уйдет от тебя? — смакуя каждое слово, спросил Регулус. — Что же ты с ней не поговоришь? На привязь рядом с собой не посадишь? Ах да, — он вздохнул с притворным сожалением, — она же такое терпеть не станет и пошлет тебя куда подальше. Поэтому ты решил, что запугать меня будет отличным вариантом. Только вот нам уже не по десять лет, — добавил он с жесткостью в голосе и сбросил его руки со своей мантии.
Сириус тяжело дышал, с гневом глядя на него, а Регулус понял, что попал в самую точку.
