Регулус смотрел в его глаза и не верил ему. Хотелось думать, что брат врет. Или думать, что она так сказала на эмоциях или еще по каким-то причинам, а может, Сириус ее и вовсе напоил. Он бы мог. Только Регулус знал, что София не стала бы подобное говорить, если бы не чувствовала это всем сердцем.
Он не знал от чего ему больнее. От новости, что София призналась в любви его брату. Или выражение лица брата, когда он сообщил ему это новость.
На лице Сириуса в этот момент не было привычного превосходства, в голосе не звучала язвительность, не было насмешки в глазах. Регулус не мог понять, что тот чувствовал.
Сириус стоял и смотрел на него, словно ожидая какой-то поддержки, будто безмолвно умоляя о чем-то. А Регулус и не мог разобрать о чем именно.
— Поздравляю, — произнес наконец Регулус и отвернулся от Сириуса. Лишь спустя несколько секунд, он услышал как хлопнула дверь.
Остаток вечера он провел в гостиной, выполняя домашнюю работу, над которой никак не мог сосредоточиться. Разговор с Сириусом не давал ему покоя.
Если вначале он решил, что Сириус элементарно ревнует Софию к нему, то сейчас, анализируя его слова, его реакцию и эмоции, он приходил к выводу, что Сириус переживал, будто он — Регулус, способен навредить ей. Эта мысль казалась ему по-настоящему абсурдной. Хотя и понимал, что в дурную голову брата и не такое могло прийти.
Куда больше его волновали слова Сириуса о признании Софии, и то, с какими эмоциями это было сказано. Он не понимал как расшифровать это, но отчетливо уловил, что Сириус вложил в эти слова какой-то смысл, возможно, сам того не подозревая.
Решив, что он придает слишком большое значение словам Сириуса, который в жизни не был способен на глубокие чувства, он захлопнул учебник и отправился в комнату. В конце концов, ему должно быть совершенно безразлично, что там творится в душе у брата.
Регулус ложился спать, как и всегда, последний в их спальне. Он забрался под одеяло и погасил светильник, погрузив комнату в полную темноту.
Буря из злости и ненависти, что в эту секунду поднялась в душе, была способна затопить все подземелья.
— Ненавижу! — прокричал он, вновь вскакивая с кровати.
На стене возле его кровати, где у него находилось множество вырезок о Темном Лорде, люминесцентной краской были выведены грязные ругательства. И все это прямо поверх статей о его Повелителе.
— Ненавижу! — Регулуса захлестнула волна отчаяния и гнева. Он вновь зажег лампу, ругательства сразу исчезли. Он ее погасил — появились. — Идиот!
В этот момент ему казалось, что ненависть к Сириусу способна убить брата без всяких заклинаний.
— Регулус, что там у тебя случилось? — послышался голос Кэрроу с дальней постели.
— Ничего, — прошипел Регулус, доставая палочку.
Одно заклинание. Второе. Третье. Ничего не помогало. Грязные магловские ругательства, комбинации которых Регулус и представить до этого не мог, не желали уходить.
От бессилия он схватился за волосы, громко застонав.
— Блэк, у тебя все нормально? — вновь произнес Кэрроу, и Регулус услышал, как тот встал с кровати и направился в его сторону, шлепая по полу босыми ногами.
Выхода не оставалось. Показывать одногруппникам как его брат осквернил имя Темного Лорда было нельзя.
— Инсендио! — прошептал он, направив палочку на стенд.
По вырезкам мгновенно пробежал огонек, оставив от них лишь пепел. Чтобы спрятать обуглившуюся доску, он направил палочку под потолок и распустил слизеринское знамя, одновременно с этим повернувшись к Кэрроу, который как раз подошел.
— Это еще что значит?! — возмутился Кэрроу, показывая пальцем ему за спину.
Регулус обернулся. Во второй раз за последние пару минут его накрыло волной неконтролируемого гнева.
Направив палочку на знамя, на котором был изображен лев и свисающая из его пасти змея, Регулус крикнул:
— Инсендио!
Знамя охватило пламя, в одну секунду оно спалило его дотла и погасло, вновь образуя в комнате тьму. В звенящей тишине только тихо поскрипывала металлическая гардина, на которой раньше находилось знамя.
— На что уставились? — грубо спросил Регулус у одногруппников, которые уже все столпились у его кровати.
— Кто это сделал? — спросил Кэрроу.
— Не ваше дело.
— Если кто-то пробрался в нашу спальню, это очень даже наше дело, — произнес Барти.
Регулус бросил на него бешеный взгляд. Это первый раз, когда Барти обращается к нему напрямую, после того, как Регулус узнал о его домогательствах до Софии. В тот день Регулус всерьез подумывал проклясть его, и даже успел продумать отличный план, как сделать это наиболее медленным и мучительным способом. Но в память о старой дружбе решил пощадить его, и просто прекратил с ним всякое общение. Такое наказание для Крауча было даже хуже. Но, надо признать, Регулус все равно не удержался и подлил Барти зелье, от которого его потом кошмары мучили на протяжении месяца.
— В нашу спальню никто не пробирался, — спокойно ответил Регулус, взяв, наконец, себя в руки, — по крайней мере, без моего ведома этого не происходило.
