— Помогло, мне стало значительно легче, — уверенно сказал Ремус. — А состоит из мяты, ромашки и… кажется, я забыл последний ингредиент.
— Анис?
— Нет.
— Полынь? Белладонна?
Ремус снова помотал головой, силясь вспомнить третий ингредиент и ругая себя за забывчивость. Северус перечислил еще с десяток трав, но все мимо.
— Цветы моли? Фенхель?
— Да! — воскликнул Ремус. — Точно, фенхель.
Северус удивленно вскинул брови:
— Неожиданно. Где она взяла этот состав?
— Какой-то четверокурсник с их факультета приготовил.
Взгляд Северуса на секунду стал неподвижным, но в следующее же мгновение он кивнул и потянулся за своим блокнотом, сделать очередную запись.
— А как у Деборы дела? — поинтересовался Ремус, чувствуя, что Северус сегодня не в таком плохом настроении, как обычно, и может быть, им даже удастся о чем-то поговорить. — Давно вас вместе не видно.
— Мы с ней в выходные встречались, — ответил Северус, не поднимая на него взгляд и что-то строча в своих записях.
— Вы все в лаборатории свои свидания проводите? — мельком улыбнувшись, спросил Ремус.
— Это не свидания, мы с ней работаем вместе, — Северус на него угрюмо посмотрел и с хлопком закрыл свой блокнот. Его раздражение возросло в одну секунду. Он встал, грубо пожелал Ремусу спокойной ночи и задернул полог.
Ремус чувствовал себя растеряно — ведь он не сказал ничего плохого. Но, решив, что Северус в принципе всегда не любил, когда лезут в его личную жизнь, обреченно вздохнул и забрался под одеяло.
***
Вскоре после ужина Ремус явился в Больничное крыло, чтобы мадам Помфри, как и обычно, отвела его в Визжащую-хижину.
Устроившись на старом диване, он принялся ждать друзей. Сегодня они не могли прийти сразу же, им надо отметиться в девять вечера в гостиной, и только потом, обходными путями, они смогут до него добраться.
С проблемой, как размножить значки, они так и не разобрались. Поэтому решили, что сегодня Джеймс и Сириус возьмут значки Ремуса и Лили, а Северусу придется обратиться вороном.
Ремус видел, что Лили не особо рада отдавать значок, и не потому, что боится за свой статус старосты, а переживает за Джеймса, который проводит ночи в компании оборотня. Но она без лишних слов и нравоучений вручила Джеймсу свой сверкающий значок старосты, понимая, что иначе он просто выпрыгнет из окна с метлой.
Время тянулось ужасно медленно. Ему и без того всегда казалось, что минутная стрелка ход замедляет в преддверии полнолуния, но сейчас, в полном одиночестве, это становилось невыносимо.
Ремус, оказывается, совсем привык, что это время, полное мук и страданий, ему всегда скрашивали друзья. Уже больше двух лет они всегда рядом с ним, стоит мадам Помфри отвести его в Визжащую-хижину, развлекают его бессмысленными разговорами, веселыми историями, которые он слышал тысячи раз, и которые хоть немного заставляют забыть о боли и агонии, что мучает тело.
Он безуспешно пытался отвлечь себя сам, перебирая все мысли подряд, но кроме картин предстоящей трансформации, которая переломает ему все кости, в голову ничего не шло.
Все внутренности горели огнем, кожа была раскаленной. Он чувствовал, что волк внутри ждет не дождется своего часа, начиная делать попытки прорваться наружу. Ему вновь казалось, что конец близок и он не вытерпит очередной муки.
Внезапно он подумал об Эшли, о цветочном аромате ее волос, о ее улыбке и об уюте пуффендуйской гостиной. Воспоминания о мягких прикосновениях, ласковых руках, от которых приятно пахнет травами, о ее мелодичном голосе и нежных губах, дарили душе неожиданное успокоение. Тело продолжало болеть и ломить, но тот монстр, что жил внутри и рвался наружу, вдруг стал удивительно смирным.
— Извини, что так долго, старосты пристали с нравоучениями, — скривился Северус, усаживаясь на кресло. Он, конечно же, появился первым, — Кажется, не мы одни разгадали, как обойти проблему с комендантским часом.
— Ничего, — тяжело дыша, проговорил Ремус, слегка приоткрыв глаза. Мысли об Эшли тут же испарились, вновь оказываясь под контролем волка.
Повисло неловкое молчание. Обычно в такие моменты всегда Джеймс всех развлекал, заводил какую-нибудь тему, а остальные его уже подхватывали. И сейчас, Ремус, мечтающий о смерти, лишь бы эту боль не испытывать, и Северус, который был погружен в свои мысли, не знали о чем и поговорить.
— Ну как? Мы ничего не пропустили? — в комнату с шумом ворвались Джеймс и Сириус.
— Нет, все идет по обычному сценарию, — устало сказал Ремус, — мне хочется сдохнуть и больше ничего.
— О-ох, — поморщился Джеймс, — да ладно тебе, Рем. Еще рано подыхать.
— Да-да, знаем, — закатил глаза Сириус, — надо вначале Волан-де-Морту зад надрать.
— Именно! — воскликнул Джеймс. Он о чем-то взбудоражено начал рассказывать, кажется, о последнем занятии, которое проводил им один из мракоборцев Грюма, но Ремус его уже плохо слышал. И то, как Джеймс размахивал руками, кого-то изображая, было последнее, что он запомнил, прежде чем волчья сущность полностью взяла вверх над разумом.
Очнулся он уже, по обыкновению, на опушке возле Запретного леса.
