Первые несколько минут после полнолуния всегда запоминаются урывками.
Вот он совершенно голый, на холодном ветру лежит на снегу. Он моментально продрог и окоченел.
Вдруг, по всему телу разлилось тепло — кто-то наложил на него согревающие чары, а в следующее мгновение его и в теплое одеяло окутали.
Тихие голоса друзей поблизости. И следующий момент — он уже снова лежит на продавленном диване в Визжащей-хижине.
Обеспокоенный взгляд Сириуса, который приготовил теплый чай. Жесткие руки Северуса, которые влили в него какое-то лекарство. И извиняющийся голос Джеймса, который говорит, что им надо уходить. Друзья обещают прийти в Больничное крыло и нехотя оставляют его одного.
Полностью он приходит в себя уже через пару минут, как раз к появлению мадам Помфри.
В Больничном крыле он успевает поспать пару часов, прежде чем его снова разбудят.
Друзья пришли во время завтрака, прихватив еду с собой.
— У вас же Зелья сейчас начнутся, — сонно пробормотал Ремус. — Нельзя прогуливать.
— Наш староста в Больничном крыле валяется, баллы с нас не снимет, — усмехнулся Джеймс, — так что не страшно, если на Зелья мы опоздаем.
Ремус покачал головой, но не сдержал улыбки. У него в груди все теплом отдавалось, ведь Мародеры еще ни одного раза не пропустили, и всегда приходят к нему проведать его, даже когда полнолуния он проводит у себя дома.
Они разложили еду на соседней кровати и, поглощая бутерброды с чаем, принялись рассказывать, где они за ночь были и что видели.
— Оу, смотрика, к тебе гости, — ухмыльнулся Сириус, повернувшись на скрип двери.
— Всем привет! — радостно поздоровалась Эшли, широко улыбнувшись.
Мародеры ей недружно ответили.
Эшли подошла к ним и смущенно их оглядела. Заметив взгляд Сириуса, который расплылся в вульгарной улыбке, она тут же ухватилась за кончик косы, нервно наматывая светлый локон на палец.
— Полагаю, мы можем пойти на Зелья, — первый прервал тишину Северус.
Джеймс и Сириус с ним согласились.
— Да, Рем теперь в надежных руках, — подмигнул ему Джеймс.
— Не будем вам мешать, — поддакнул Сириус, все еще с улыбочкой на губах.
…только ничего не говори, умоляю тебя, Сириус…
— Правда, — продолжил Сириус, — я бы посоветовал вам ширмой отгородиться, а то кровать прямо напротив кабинета мадам Помфри. Неловко будет, если она выйдет в самый неподходящий момент.
Ремус с Эшли мгновенно залились краской под смех Джеймса.
— И подложите еще одно одеяло на кровать, они страшно жесткие, — произнес Сириус с видом знатока.
— Идем уже, герой-любовник, — похихикал Джеймс, подталкивая его к выходу.
Эшли все еще стояла с красным лицом, а Ремус пристально следил, как друзья направляются к выходу. В дверях Сириус еще раз к нему обернулся и показал что-то непристойное своими руками, но Ремус предпочел этого не видеть. Сейчас он только и мог, что проклинать Сириуса, который всегда умудряется ставить его в неловкое положение, ведь можно было прекрасно обойтись без грязных двусмысленностей.
…еще и Эшли смутил. Опять.
Ремусу и так было неловко перед ней за свое поведение, когда он руки распустил. Он всегда себя мог контролировать, и не понимал, что на него нашло в тот вечер. К тому же, они с Эшли еще не обсуждали этот вопрос, и, возможно, она пока не готова к этому, а он вел себя чересчур настойчиво.
А тут еще и друзья со своими подмигиваниями и намеками.
— Я, наверное, никогда не привыкну к их шуточкам, — произнесла Эшли. Она старалась говорить более уверенно, хотя все еще была с ярким румянцем на щеках.
— Я, вероятно, тоже.
Эшли на это улыбнулся и села на кровать, нежно прикасаясь к нему губами. Оторвавшись от него, она взволнованным взглядом пробежалась по его лицу и легонько провела пальчиками по свежему шраму на правом виске.
— Болит?
— Нет, — улыбнулся Ремус, у которого внутри все дрожало от ее прикосновений, — в меня десяток настоек влили, сейчас у меня ничего не болит.
Ремус не стал добавлять, что он испытывает страшную слабость, как если бы пробежал сотню миль.
…ну, может и не сотню, а пару десятков наверняка по лесу за ночь намотали.
— А у тебя сейчас разве нет занятий? — опомнился Ремус.
— Нет, у меня окно, — Эшли ему улыбнулся и внезапно округлила глаза, — ты же не против, что я пришла? Может, тебе надо отдыхать? Я могу позднее зайти. Или, если не мешаю, могу тихонько тут посидеть, почитать…
— Эшли, — Ремус перебил ее словесный поток, взяв за руку, — ты не мешаешь, никогда не мешаешь. Но… лучше вести себя немного тише, а то может выйти мадам Помфри и… знаешь, она по утрам часто не в духе бывает.
— Поняла, хорошо, — прошептала Эшли и, снова порозовев, с лукавой улыбкой поинтересовалась: — Так, может, ширму все-таки поставить?
Ремус на нее посмотрел со смесью удивления и смущения. Он не мог разобрать, был ли это намек или же обычная шутка. Не зная, что ответить, он предпочел перевести тему:
— А ты что-то почитать принесла?
Сам он из-за суматохи совершенно забыл приготовить для себя какую-нибудь книгу.
— Да вот, Эрик прислал, сказал мне понравится, — Эшли достала из сумки небольшую книгу в черной обложке.
Разглядев фамилию писателя, Ремус вытаращил на нее глаза.
