— Votre français est impeccable, monsieur, — улыбнулась ему София.
— Ничего не понял, кроме последнего слова, — нахмурился Сириус.
— Твой французский безупречен, Сириус Бланк, — сказала София и повернулась к Джеймсу, — а тебя он послал к черту, между прочим.
— То есть, первое, что ты выучил, это обзывки и посыл к черту? — с улыбкой спросила Лили у Сириуса.
— Нет, у него в запасе еще целый арсенал пошлостей, — ответила за него София.
— Ладно, идем уже, публика заждалась, — поторопил ее Сириус, подталкивая вперед.
София и Сириус встали на небольшое возвышение, специально для них подготовленное. Они о чем-то еще переговаривались, потом Сириус повернулся ко всем, посмотрел на Лили и произнес:
— Песня посвящается нашему Цветочку, самой ответственной старосте, первой студентке школы и будущему колдомедицины.
В гостиной раздались аплодисменты, а Лили не сдержала довольной улыбки.
— Они две недели репетировали, — шепнул ей Джеймс, стоящий рядом. — Хотя, не уверен, что они именно репетициями занимались, когда запирались в нашей спальне и всех выгоняли.
Лили легонько пихнула его локтем в бок, призывая к молчанию, и наблюдая за «группой».
Первая начала играть София, и Лили с первых нот узнала знакомую мелодию одной из любимых песен Элтона Джона.
There’s a calm surrender
To the rush of day
When the heat of the rolling world
Can be turned away
С нежной улыбкой Лили смотрела на Сириуса, который не спускал влюбленного взгляда с Софии, подыгрывая ей на своей гитаре, и, как только она подошла к припеву, он совершенно также прикрыл глаза и запел с ней в унисон, эхом повторяя ее голос:
And can you feel the love tonight
It is where we are
It’s enough for this wide-eyed wanderer
That we’ve got this far
And can you feel the love tonight
How it’s laid to rest?
It’s enough to make kings and vagabonds
Believe the very best.
Лили до мурашек по коже пробирали их голоса. Она поражалась, как удивительно чистый голос Софии идеально гармонирует с низким и глубоким голосом Сириуса, как они накладываются друг на друга и переплетаются. Но еще больше ее поражало то, как они смотрят друг на друга. Песня хоть и посвящалась Лили, но они не сводили взглядов друг с друга, словно кроме них тут никого больше нет.
Все куплеты пела София, но на припеве всегда присоединялся и Сириус, дублируя ее голос. Лили еще не доводилось слышать что-то столь проникновенное. Что-то, что пробирало до самых глубин души, отдаваясь в сердце.
Ей хотелось поделиться эмоциями с Джеймсом, но она и пошевелиться боялась, как бы ни спугнуть столь волшебный момент. Она посмотрела на него, Джеймс, как и она же, заворожено слушал песню, закрыв глаза. Лили протянула руку и взяла его за ладонь, переплетая пальцы, и чувствуя, как он сжимает ее своей рукой.
Лили так не хотелось, чтобы песня заканчивалась. Хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Момент, что наполнял душу невообразимым теплом и уютом, покрывал кожу мурашками, и заставлял все трепетать внутри.
And can you feel the love tonight
How it’s laid to rest?
It’s enough to make kings and vagabonds
Believe the very best.*
Когда они допели, еще несколько мгновений стояла полная тишина. Никто не решался прервать этом момент. И Сириус, взглянув на Софию, обратился к «залу», тут же разряжая обстановку:
— Если что, наша группа в поисках клавишника и барабанщика.
— Детей себе заведите, будет вам группа, — едва слышно сказал Северус, стоящий возле Лили, и которого слышала только она. Лили повернулась к нему и с улыбкой кивнула.
— Я умею играть на клавишах! — воскликнул Бенджамен. — На рояле с малых лет заставляли!
— Извини, Бенджи, — ответил ему Сириус, — только не ты.
— Почему? — притворно обидевшись, возмутился он.
— Имел неосторожность не так посмотреть на Софию, — усмехнулся Джеймс, ответив Бенджамену. Он уже хотел что-то сказать, но его опередила Эммелина:
— Группа, можно сейчас что-нибудь повеселее?
— Все заказы сегодня принимаем только от именинницы, — улыбнулся Сириус.
Лили еще никогда так не веселилась. Джеймс устроил для нее настоящий праздник, такой, о каком она и мечтать не могла. Она была счастлива находиться в окружении любимых людей, и видеть радость на их лицах. Им всем сейчас нужна была небольшая передышка, небольшой праздник, и Лили была безумна рада, что они все смогли прийти к ней.
В этот вечер для нее спели все любимые песни и у ABBA, и у The Beatles, и София даже знала одну песню у Дэвида Боуи, которого Лили так любит.
Они играли в фанты и крокодила. И даже в «правду или действие», только в этот раз без заколдованного списка, поэтому все врали напропалую.
Время уже приближалось к полуночи, когда Лили впервые подумала о порядке и о других студентах.
— Джеймс, а где остальные гриффиндорцы? — с беспокойством спросила она, отведя его в сторону. Она только сейчас поняла, что остальные, как ни странно, даже не спускаются на шум. — А профессор МакГонагалл? Она нас не услышит?
— Не переживай, Лили, — улыбнулся он, после того как торопливо поцеловал, — тебе сегодня не надо ни о чем волноваться. Это уже сделал я.
— Но как?..
