Но ему так нужна ее вера в него. Она всегда верила, что он лучше, чем есть на самом деле. Это говорила она сама, и даже Сириус как-то раз об этом обмолвился. И хоть и было это не так, но эта вера помогала ему двигаться дальше. Она грела ему душу и не позволяла сдаваться.
Только вот даже этого ему было мало. Регулус все еще не мог смириться с тем, что София никогда с ним не будет. Всё его нутро отказывалось это принимать. Но подтверждение этому он видел каждый день.
По ней он давно, очень давно заметил, что она любит Сириуса. Любит по-настоящему и всем сердцем. И, как бы ни хотелось Регулусу это признавать, кажется, Сириус тоже ее любил.
Регулус часто за ними наблюдал. В Большом зале, на голгофе и школьном дворе, в учебных коридорах. Сириус ни на секунду ее из своих рук не выпускал. То за руку ее возьмет, то на колено руку положит, то пальцы в ее волосы запустит, то поцелует. И взгляда с нее горящего не спускает.
Регулус получал от этого ненормальное мазохистское удовольствие. Ведь ему, на самом деле, было очень больно на них смотреть. Потому что это он должен быть на месте Сириуса. Он должен ее обнимать и целовать. И на него она должна смотреть так, словно ничего важнее в мире нет.
Вот и сейчас. Он сидит в противоположном конце голгофы и взгляд от них не может отвести. И смотрит. Смотрит на то, как Сириус запускает руки под ее распахнутую мантию и притягивает к себе. Как он что-то шепчет ей на ушко с безобразно довольным выражением лица, а она откидывает голову и от души смеется. А Сириус переводит взгляд на ее лицо и с обожанием смотрит на ее улыбку. Он протягивает руку к ее волосам, а она, словно зная, что за этим последует, пытается увернуться, но Сириус ее крепко сжимает одной рукой, а другой тянет за кончик ленточки в ее волосах. Секундная борьба. Она, кажется, возмущается. А он только улыбается и прячет ленту в карман, пока ее волосы волнами распадаются по спине, отражая блики весеннего солнца. Улыбается он так мягко и непривычно, без типичной своей усмешки, и лишь слегка приподняв уголки губ. Он обхватывает ее лицо ладонями, наклоняется и оставляет десятки мимолетных поцелуев по всему ее лицу. Целуя ее нос, скулы и губы, перехватывает ее руку и целует ее ладонь и каждый пальчик по очереди.
Возможно, Сириус и вправду способен любить.
Возможно, Регулусу пора признать, что он лишний в этих отношениях, и постараться похоронить свою любовь к ней там же, где похоронил любовь к брату.
— Регулус, ты здесь?
Он не сразу слышит Элизабет, рядом с которой все это время стоял. Посмотрев на нее, он успевает увидеть ее сочувственную улыбку.
— Ты что-то говорила? — спросил Регулус, стараясь выкинуть Сириуса с Софией из головы.
Гринграсс еще мгновение на него с грустью смотрит, но тут же отвечает:
— Да, я говорю, что нашу субботнюю встречу решили перенести на сегодня. Придет несколько бывших студентов. Паркинсон и Крэбб точно будут, возможно, еще…
Регулус вновь отвлекся, продолжая слушать Гринграсс вполуха. Встреча с бывшими слизеринцами его не так волновала, как бесконечные заигрывания Сириуса с Софией у него перед глазами.
Радуясь, что от созерцания этой парочки и от общества Элизабет его избавил колокол, извещающий об ужине, Регулус поспешил в гостиную.
***
— Почему ужин пропустил? — спросила София, опустившись в кресло напротив него.
— Я попросил домовиков сюда его принести, — ответил Регулус, наблюдая, как она выкладывает на стол перед собой ворох пергамента и толстую книгу. И отмечая, что она заметила его отсутствие на ужине.
— И почему все так не могут делать? — усмехнулась она, задавая риторический вопрос.
— Потому что большинство людей не знают, как надо с домовиками обращаться, — снисходительно ответил Регулус.
— Не все же такие умные, как ты, — с отчетливой иронией в голосе произнесла она. Бросив на него мимолетный взгляд, она развернула один из пергаментов, раскрыла книгу и склонилась над ней.
— Ум здесь и не нужен. Это элементарная вежливость. Но ты права, не все об этом знают, — сказал Регулус, вглядываясь в столбики рун в ее пергаменте. Еще секунду помолчав в нерешительности, он спросил, понизив голос: — Это для Снейпа?
Регулус и сам не мог до конца объяснить это чувство, но Снейп вызывал у него некое сочувствие. И в глубине души ему хотелось, чтобы София ему помогла.
А еще Регулус считал, что во всей этой ситуации со Снейпом и зельем, которое он готовит, заставлять человека работать на себя посредством запугивания и угроз — глупо и недальновидно. Вполне очевидно, что многие из таких людей больше вреда принесут, чем пользы. И если не сейчас, то в будущем. Многие наверняка захотели бы отомстить. И Регулус не сомневался, Снейп уже вынашивает план мести. И даже если он будет притворяться, что сотрудничает с Пожирателями на добровольной основе, однажды он что-нибудь выкинет, от чего многие пострадают.
