Взгляд сразу наткнулся на букет белоснежных роз, стоящий в стеклянной вазе на тумбочке. Длинные толстые стебли были перевязаны зеленой лентой, на кончике которой виднелся маленький клочок пергамента.
Сириус поднялся и подошел к тумбочке. Взяв пергамент в руки, он его развернул, замечая лишь три знакомые буквы.
— Кто бы сомневался, — чуть слышно произнес он.
Удивительно, а он даже привычной ревности не ощутил.
Вполне естественно, что Регулус волнуется, и приходил к ней. А вот на Сириуса он наверняка зол. Он только сейчас вспомнил о том, как поступил с братом, прежде чем их перенесло в поместье Лестрейнджей. Но Сириус так поступил исключительно в интересах Регулуса и вину за собой не чувствовал.
Вернувшись в кресло, он задумался над словами целительницы. Бланк придет в себя и ей нужна будет защита. В Хогвартсе ей ничего не грозит, тем более, он всегда будет рядом. А вот после школы он, как и планировал, закроет ее в поместье в Блэкпуле. Он даже переступит через свои принципы и возьмет разработки своего отца по защите дома. Орион Блэк всегда был известен своей маниакальной одержимостью по защите семьи и дома в частности. Их родовое гнездо на площади Гриммо было окутано такими чарами, которые нигде никогда не изучались. Только Сириус и Регулус знали эти чары, Орион даже Вальбургу не посвящал в свои дела, считая, что это не женское дело.
Отец вдалбливал эти знания в головы своих сыновей с самого детства, и постоянно говорил, что семья — это самое главное, и ее защита должна стоять на первом месте.
Сириус тогда и предположить не мог, что ему понадобятся эти знания. Предположить не мог, что появится человек, защита которого будет стоять для него на первом месте.
Поместье дяди и так хорошо защищено, но с защитой отца оно будет поистине самым безопасным местом. И Софию там никто не найдет. Ни Белла, ни Пожиратели, ни сам Волан-де-Морт.
И еще, подумав, он решил, что преподаватель ей не особо и нужен. Он сам сможет ее обучить всему необходимому. Его отец, еще до поступления Сириуса в школу, брал для него лучших преподавателей в Англии, которые развивали его способности и учили контролировать магию. Так что он знает, что нужно делать.
***
Следующие сутки ее палату он не покидал. Ему даже еду прямо к ней приносили. Сириус не рисковал выходить, переживая, что его больше к ней не пустят, стоит ему за порог выйти.
И его целитель приходил к нему прямо туда. Его шрам на груди постоянно ныл и тянуло. Создавалось впечатление, будто нож все еще находится внутри. Целитель капал на тонкий белый шрам, в пару дюймов длинной, какой-то микстурой и говорил, что избавиться от него окончательно не удастся. Но яд уже практически вывели, и со дня на день болезненные ощущения пройдут.
А на следующий день к нему пустили и Джеймса. Он принес Сириусу его волшебную палочку, которая, как оказалась, находилась в его палате, и чистую одежду.
Он, точь в точь, как Сириус двумя днями ранее, вытаращился на Софию, остановившись посреди комнаты.
— Что с ней?
Сириус в двух словах ему объяснил, не вдаваясь в подробности, и сам обратился к другу с вопросом:
— Как там в школе дела?
Джеймс вдруг поменялся во взгляде и опустился в одно из кресел.
— Паршиво всё.
Он рассказал ему о Северусе, о его плане и о том, что они сейчас на людях делают вид, что в ссоре. Сириус подумал, что лично ему вид такой делать не придется. Прощать Северуса он не собирался.
Конечно, подробностей он не знал. Но ему было достаточно того, что Эйлин Принц всю жизнь провела в окружении Пожирателей, поэтому ничего удивительно, что она пострадала от их рук. Но куда удивительнее, что Северус сделал неправильный выбор и долгое время скрывал это от них. Сириус не удивился бы, если бы узнал, что Северус всерьез подумывал перейти на сторону Пожирателей. Иначе он не видел смысла скрывать тот факт, что Эйлин прокляли Пожиратели.
А может в нем это говорит София, которая долгое время капала ему на мозги, намекая, что Северус что-то задумал совместно со слизеринцами. И злость на себя, за то, что не поверил ей.
Но это оказалось ещё не всё. Когда Джеймс сказал, что Эшли мертва, Сириус сразу заподозрил неладное. Ведь еще месяц назад он знал, что к хижине близко подобрались волки. Почему он никому не сказал? Или сказал?
Ему было жаль Эшли. Ведь он с ней подружился еще в тот день, когда она к нему подошла, чтобы спросить, как сблизиться с Ремусом. Она краснела, заикалась и смущалась. В тот день он даже время свидания с Бланк перенес, чтобы составить с Грин подробный план соблазнения Ремуса.
Это был весьма веселый вечер. Наверное, именно в тот день, в действительности, пошатнулось его убеждение, что между мужчиной и женщиной не может быть дружбы.
Грин не стала ему другом. Но ему было приятно общаться с ней. Она была легкой и ненавязчивой. У Сириуса она ассоциировалась с шоколадным печеньем и легким, переливчатым смехом. С вечной косой на плече и искрящимся, прозрачным и искренним взглядом.
