Беллатриса будет страдать каждое мгновение своей убогой короткой жизни. Он заставит её ответить за каждую секунду страданий Софии втройне.
А он видел, что ей пришлось пережить.
Как только он очнулся, как только с него спали чары, наложенные Сириусом, он сразу устремился в тайный проход, а оттуда трансгрессировал к поместью Лестрейнджей.
Поместье, в этот раз, стояло, где и всегда. Разрушенное, изувеченное. Но было на месте.
Правда, к этому моменту там никого, кроме мракоборцев, не осталось.
Регулус сразу трансгрессировал к Мунго и быстро нашел её, Софию.
У него сердце кровью обливалось, глядя на нее множественные синяки и порезы на нежной коже. Он без труда узнавал отпечаток Беллатрисы. А несложные диагностирующие чары показали, что её не только поили сомнительными зельями, но и круглые сутки применяли десятки темных заклинаний.
И это было настоящим чудом, что она осталась жива, после слетевшего блока. Регулус и представить не мог, какую боль ей пришлось пережить.
— Я отомщу за тебя. Клянусь, — шепотом произнес он, зачарованным взглядом глядя на Софию, по всему телу которой проходила магическая восстанавливающая пелена. — Беллатриса ответит за это.
***
Впервые за всё это время Регулус в полной мере во всем винил Сириуса.
Регулус каждый день думал о том, что пришлось пережить Софии, о всех пытках и унижениях, на которые была способна Беллатриса.
Он столько раз видел, как Беллатриса издевается над прислугой и домовиками. Столько раз видел десятки режущих заклинаний, столько раз видел Круциатус в её исполнении. И он прекрасно знал о её способностях легилимента — она сама его учила этому, и он лучше всех знал, на что способна Беллатриса, пробравшись в чужой мозг. Она и его заставляла видеть вещи, которые он не хотел. Только он видел. И ощущал их на себе.
А сколько раз он слышал крики её жертв. Сколько раз слышал мольбы прекратить.
И представляя, что об этом кричала и умоляла София, в нем поднималась невиданная до этого злость.
В этом Сириус виноват.
Если бы не он, с Софией ничего из этого бы не случилось.
Если бы Сириус не сорвал помолвку, Беллатрисе бы и в голову не пришло пытать её. Никто бы и не посмотрел в её сторону. Даже Темный Лорд. Она была бы в полной безопасности.
Но, как и всегда. Сириусу надо было вмешаться. Надо было всё разрушить. Надо было забрать её, чтобы показать своё превосходство.
Брат не может иначе. Ему всегда доставалось всё самое лучшее, и он не привык упускать это из своих рук.
И он разрушил всё окончательно, отпустив её. Регулус только днем ранее узнал, что-то София «куда-то ушла». Никто из профессоров и целителей не говорил ему что случилось. А Сириус в школе так и не появлялся.
Регулусу потребовались сутки, чтобы узнать, что она уехала во Францию к своему другу, которого до этого момента считала погибшим.
И у него в голове не укладывалось, как Сириус мог отпустить её. Отпустить неизвестно куда, неизвестно к кому. Отпустить, когда она так слаба и явно нуждается в поддержке.
— Смотри, куда прёшь.
Знакомый голос будто по венам режет, и Регулус автоматически выхватывает палочку, разворачиваясь.
Взгляд Сириуса гневный и затравленный. Но стоит им встретиться взглядом, там остается только злость. Сириус не хуже него умеет прятать эмоции, но Регулус всегда его считывал, не напрягаясь — брат глубоко несчастен.
— Доволен? — цедит Регулус ему в лицо, сам будто слыша себя со стороны. — Это ты во всём виноват.
Он сам не замечает, как с конца палочки искры сыплются. А ведь он всегда умел себя контролировать.
— Я виноват? — Сириус в притворном удивлении вскидывает брови, усмехаясь и выхватывая палочку. — В чём? В том, что она свалила?!
— И в этом тоже, — шипит Регулус сквозь зубы. — Отпустил её неизвестно куда!
— А что я должен был делать?! Умолять её остаться?! Не бросать меня?!
— Ты мог пойти с ней!
Сириус смеется. Как и всегда, громко и до стынущей в жилах крови.
— Думаешь, я ей там нужен?
Брат говорит с отвращением и злостью, только в голосе всё равно отчетливо проскальзывают болезненные нотки. Но Регулус слишком поглощен собственными эмоциями, чтобы обращать на это внимание.
— Это её выбор, — у Сириуса голос от гнева дрожит.
Брат несёт какую-то чушь, что она предпочла другого. Регулус и слова не понимает из его гневной, сбивчивой речи, всё ещё ослепленный собственной злостью.
— Её пытали из-за тебя, — звенящим шепотом произносит Регулус, перебивая его сумбурный монолог не несущий никакого смысла.
Сириус, наконец, заткнулся, и устремил на него непонимающий взгляд, в котором всё ещё плескались гнев и обида.
— Что?
— Её пытали из-за тебя! — почти кричит Регулус. — Это всё из-за тебя! Ты хоть представляешь, что ей пришлось пережить? Представляешь, что с ней Беллатриса делала?
У Сириуса вдруг вся ненависть из глаз пропадает. В один момент. Но Регулус уже не может остановиться.
