Когда Марфа добралась до гостиной, её фотографией можно было лечить захворавших. Любые недуги — хоть дьявола из грешных душ изгонять, хоть геморрой. Ни тот, ни другой связываться с ней не решились бы, покинули бренное тело добровольно. Уж больно воинственно выглядела.
Дело было не в том, что Лосано прервал прекрасный ужин, просто она в край за… Устала.
«Вечер тоже был на редкость удачным!» — ворчало подсознание девушки, вернее та его часть, что на не менее интересное продолжение вечера рассчитывала.
— Али, душа моя, надеюсь у тебя была очень веская причина выдергивать меня среди ночи, — елейно, растягивая слова, пропела Марфа, входя в гостиную с высоко поднятой головой.
Лосано резко развернулся на пятках и улыбнулся ей. Между его белоснежных зубов виднелся кончик языка. Мужчина, несмотря на поздний час, явно был в восхитительном расположении духа. Игривые огоньки блестели в его глазах.
Поняв, что что-то тут не чисто, Марфа огляделась по сторонам.
В кресле, рядом с искусственным камином сидела её мама.
Вероника Петровна при виде дочери на ноги поднялась. Слишком стремительно.
Марфа бросила на Алекса испепеляющий взгляд. Отчего он лишь сильнее развеселился.
«Напел ей что-то!» — подумала Марфа.
— Где ты вечера проводишь? — вместо приветствия начала родительница.
Михайловне захотелось взять первую попавшуюся под руку антикварную вещицу и кинуть ею в Алекса! Ну, что за поганец?
Она несколько раз перевела раздраженный взгляд с мамы на Лосано и обратно.
Поняв, что его миссия выполнена, великий провокатор решил удалиться восвояси.
— Пойду нам легкий ужин организую, дамы. Не скучайте! — произнес Алекс так, словно сам готовить собирался, а не отдать распоряжение.
Стоило двери за Алексом закрыться, как Вероника продолжила с пущим энтузиазмом.
— Марфа, я тебя совсем не понимаю! Что происходит? Антона ты бросила, ради этого самовлюбленного нарцисса, который в отцы тебе годится. А теперь вдруг оказалось — он тебя тоже не устраивает!
— Мам…, - произнесла Марфа устало.
Пройдя несколько метров девушка опустилась на диван. Решив, что для объятий с мамой сейчас. Не время.
— Ты понимаешь в каком свете себя выставляешь? Разве мы такому тебя учили с отцом? Думаешь, он доволен бы был?
Зря. Зря Вероника ступила на тонкий лед, не умея плавать при этом.
— Стыдно? Тебе за меня стыдно? Или может быть неловко? — подозрительно спокойно уточнила Марфа. — Дай — ка подумать, — она прикоснулась двумя пальцами ко лбу. — А какие чувства тобой правили, когда ты после смерти отца вышла замуж за его друга? Или есть какие-то негласные правила, о которых я не знаю? — закончила, глядя в глаза родительницы.
Желания обидеть маму у Марфы не было. Но поставив под сомнения отношение и гордость Михаила к дочери, Вероника себе лишь хуже сделала. Даже после своей смерти, отец для Марфы оставался абсолютным авторитетом. Никогда при жизни он не давал повода дочери усомниться в своей безграничной любви к ней и безграничной вере. И если кто — то, после его ухода, решал пошатнуть сложившееся у Марфы впечатление, — обязательно жалел об этом. Мама исключением не была.
— Прости… Малышка, прости! — как можно мягче произнесла Вероника, стараясь сбить накал воцарившийся в комнате. — Зря я. Извини меня. Ляпнула не подумав…
Женщина подошла к дочери. Остановившись рядом с диваном, расставила руки, приглашая в объятья.
Мысленно заставляя себя расслабиться, Марфа поднялась на ноги. Но обняться с мамой было не суждено. Когда до самого родного человека оставалось меньше полуметра, в нос, а через него и в мозг, Марфе ударил аромат сладких духов. Девушка знала его с детства. Но сейчас он подействовал особым образом.
— Подожди, — прикрыв ладонью рот, Марфа бросилась прочь из комнаты.
«Моя жизнь закончена» — подобные мысли крутились в голове Марфы, пока она сидела за столом.
Руки девушки были вытянуты перед собой, ладони сцеплены. Опустив голову на свои плечи, она сидела неподвижно вот уже почти час.
Со стороны эта картина выглядела крайне печальной. Учитывая, что Марфа пребывала в упадническом состоянии, никто не решался к ней подойти.
Часом ранее она успела повздорить со своей матерью, когда женщина на полном серьёзе ей заявила:
— Какая чудесная новость, Марфуш! Надо сообщить Антошику! Он будет так рад, — Вероника Петровна восторженно свела ладони около груди, как маленькая девочка, ожидающая включения гирлянды на новогодней ёлке.
— О чём ты? — настороженно поинтересовалась Марфа, на тот момент совершенно не понимая, куда клонит мама.
— Ну как же, такое счастье отцом стать! Вы непременно помиритесь с ним и развод ни к чему будет.
Не веря своим ушам, Марфа моргнула несколько раз. Улыбка с лица матери не исчезла, а значит, она не шутя говорила. Именно в этот момент в её голове промелькнула мысль о презумпции отцовства. Девушка вспомнила о тех трёхсот днях после расторжении брака, в течение которых отцовство записывают на бывшего мужа.
«Что же за гадость такая!» — поёжилась она.
