Марфе не нужно было много времени, чтоб сориентироваться. Она знала прекрасно — каждая из стен увешана наградами от той или иной модной ассоциации, как знак признания безоговорочного влияния Лосано на фэшн — индустрию.
Подойдя к стене, находившейся по правую руку себя, Марфа начала медленно продвигаться вдоль стеллажей, на которых красовались фотографии Алекса с влиятельнейшими людьми мира, от политиков и выдающихся спортсменов до моделей топ — уровня и главных редакторов самых модных из глянцевых журналов. Каждый выглядел так, что было ясно — компания Лосано была для позирующего очень лестной и значимой.
Некоторых из запечатленных людей Марфа знала лично, с кем-то была заочно знакома, о ком-то могла только с благоговением думать. Но дойдя до стола Алекса её взгляд упал на его совместное фото с дочерью. На снимке он держал малышку на руках и едва ли не светился от счастья, пока она весело оттопыривала его уши в сторону, придавая образу отца черты обезьянки. В огромной рамке, висящей на столе за рабочим столом, имелось великое множество маленьких снимков семейства Лосано, на некоторых даже Марфа попала.
«Когда только успел» — подумала Марфа, заметив снимок с фэшн — шоу, проходившего пару дней назад. Она даже не заметила, когда их троих фотографы поймать успели.
Против воли настроение начало подниматься. Малышка Лилит закинув голову, с восхищением смотрела на отца, в её взгляде было столько тепла и обожания, что сердце щемить начинало.
Марфа вспомнила себя в схожем возрасте.
О, её любовь к отцу была безграничной. Словами не описать. Она могла бы в подробностях вспомнить каждый проведённый совместно с папой день. И не потому, что таких было мало. Отнюдь. Просто каждый из них был наполнен любовью и волшебством. Несмотря на показательную сдержанность и даже строгость, Михаил души в дочке не чаял, безмерно любил и заботился, выполняя любые прихоти маленькой шалуньи. К ни го ед . нет
— Как ты верно сразу курс проложила. Говорю же — особенная, — подойдя к столу, Лосано бедром оперся о массивную столешницу и скрестил руки на груди. — Когда Оливия сообщила о беременности, я растерялся. Понятия не имел, что делать и как перестроить свой график. Не мне тебе рассказывать о чрезмерной занятости и отрешенности от всеобщего мира. Я был уверен, что не смогу совместить. Моя холостяцкая жизнь затянулась и я, давай быть откровенным, привык жить для себя.
Марфа молчаливо кивнула несколько раз подряд.
Ни от кого не секрет — чем больше людей нас окружает, тем острее чувствуется одиночество. Каждый спасается от него своим, проверенным, способом. Алкоголь, наркотики, беспорядочные связи. Плохо или хорошо, но это неотъемлемая часть мира, к которому Метель желала причастной являться. Как и многим ей хотелось признания. Любой ценой.
Так она думала до сегодняшнего дня, в одночасье поняв — жизнь малыша нельзя даже сравнивать по значимости с модной коллекцией осень — зима.
— Ты справишься, детка. Я в тебя верю, — продолжил Алекс, так и не дождавшись ответа. — Не скрою — я разочарован. У меня были грандиозные планы. Но не обольщайся, — Алекс подошел вплотную к Марфе. — Здесь я уступлю, — ладонью Лосано коснулся груди девушки в области сердца. — А здесь, ты по — прежнему только моя, — пальцы Алекса коснулись виска Марфы. — Не прощу себя, если упущу шанс. С должности креативного директора модного дома Лосано ты не уходишь. Я не отпущу. Достаточно того, что меня в очередной раз опередил какой-то малолетка!
Алекс показательно экспрессивно всплеснул руками, изобразив на лице крайнюю степень недовольства и разочарования.
Марфа нервно хихикнула.
Она всё ещё было смятеньем охвачена. Но, как ни крути, поддержка значила многое.
Когда Алекс начал, загибая пальцы, перечислять свои умения в области детского воспитания, она уже откровенно смеялась, хотя и слезотечение снова открылось. Но как было можно без смеха, представлять себе, как этот властный и неимоверно манерный мужчина, меняет крошке подгузник, а после носит «столбиком», давая малышу возможность срыгнуть. При нем взрослые, очень уверенные в себе люди, икнуть боялись. Что уж о детях — то говорить?
Фушик пыталась представить, как сохранить трезвость ума в условиях токсикоза, который уже, судя по всему, подкрался к ней незаметно. И скребся где-то в области глотки.
Снова захотелось Игоря придушить. Не себя, право, принцессу лупить.
— Так. Так. Так. Мою жизнь ты уже загубила, — Ал вздохнул показательно, после чего подмигнул. — Теперь буду наслаждаться моральным уничтожением проныры, — его взгляд устремился к входной двери.
Ещё до того, как обернуться, Марфа понимала, кого увидит за своей спиной. Буквально задрожала от дрожи, природу которой определить не смогла. С одной стороны — злость за беспечность, а с другой — чертовски нуждалась в поддержке. И если Алекс смог поднять немножечко настроение, то у Игоря точно должно было получиться её приободрить.
— За гранью комфорта лежит новая реальность, — едва ли не нараспев произнес Лосано, выходя из своего кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
