– Не совсем, – попытался уйти от прямого ответа Винсенте. – Да, я был знаком с одним человеком в Брюсселе, которого арестовали по подозрению в связи с разведкой. Это ему я в свое время отдал рацию. И теперь полицейские, возможно, проверяют всех его знакомых. Близких и дальних. Так у них положено! А вот если нами начнут заниматься немцы, не дай бог, гестапо, вот тогда всё! Беда и даже катастрофа!
Именно в этот момент в комнату заглянул очередной французский полицейский и предупредил узников, что завтра их отправят в гестапо.
Всю ночь ни Маргарет, ни Винсенте не спали. Отчасти потому, что спать было негде, в комнате была только небольшая узкая лавка, на которой они, собственно, и сидели. Не спать же на холодном каменном полу – им не выдали ни подушек, ни одеял. К тому же и Маргарет, и Винсенте были в ожидании наихудшего развития событий, какой уж тут сон! Все переживания и мысли Маргарет вертелись преимущественно вокруг того, что и как будет с Рене. В свою очередь Винсенте попеременно то клялся ей, что он ни в чем не виноват, то просил смириться с мыслью, что для него это, однозначно, конец и шансов выбраться на волю практически нет. Он пытался сформулировать для себя линию поведения на самое первое время и пообещал делать все для того, чтобы из них двоих отпустили хотя бы Маргарет. Единственное, что скрашивало их ужасное положение, при обыске у них не отобрали сигареты и спички и они могли курить. Они курили всю ночь и ни на минуту не сомкнули глаз. Воздух в комнате и сразу был вонючим, а под утро стал спертым и невыносимо противным, вызвав непрекращающуюся головную боль. И то ли от голода, то ли от тяжелых мыслей и бессонницы, то ли от выкуренных сигарет, но их обоих подташнивало.
– Знаешь, милая, я все-таки хочу тебя попросить, – решился на некоторое откровение Кент, когда за окном уже забрезжил рассвет, – если тебя завтра будут допрашивать в гестапо, не рассказывай ничего ни о каких наших общих знакомых. Пожалуйста!
– Ты сейчас о ком?
– Ну, например, Хемниц. Он как-то был у нас на вилле в Брюсселе. Это его тогда арестовали. Помнишь, в тот день, когда мы с тобой покинули нашу виллу. Про Жана Жильбера тоже ничего не говори. Он непростой человек, плохой человек, я на него очень зол. Но прошу тебя, про него никому ни слова!
– Хемница я не помню. А вот если что-то спросят про Жана, я молчать не буду! И если он в чем-то виноват, зачем его защищать?
– Прошу, молчи про него. Это надо не для него, а для нас с тобой.
– Ну ладно. Буду молчать, – тяжело вздохнув, пообещала Маргарет.
За Маргарет Барча и Винсенте Сьерра приехал не кто-нибудь, а сам Карл Гиринг, начальник зондеркоманды гестапо. После оформления необходимых документов пленников в наручниках и под конвоем вывели из здания французского полицейского участка. Как и днем ранее, Маргарет и Винсенте повезли в двух разных автомобилях. В пути конвоиры не проронили ни слова. Примерно через полчаса машины неожиданно остановились у одного из марсельских ресторанов. Еще при входе, только переступив порог, не привлекая внимания посторонних глаз, с арестованных сняли наручники и предложили пройти в зал. Там для них уже были сервированы два столика.
Да, это, был тот самый ресторан, где совсем недавно Винсенте Сьерра и Жан Жильбер познакомились с Эдит Пиаф. В дневное время здесь почти не было посетителей. И его хозяйка Мариан Мишель, похоже, тоже появлялась здесь только вечером. Может быть, оно и к лучшему.
Все, кто сидел в одной машине с Винсенте, сели вместе с ним за стол. За соседним столом разместились те, кто ехал в автомобиле с Маргарет. Маргарет и Винсенте, голодные со вчерашнего утра, ведь картошка, поставленная на плиту в их марсельской квартире, так и осталась недоваренной, переглянулись и вымученно улыбнулись друг другу издалека, как бы соглашаясь: «Не так уж плохо для начала!»
Еды было много, и арестованным она показалась необыкновенно вкусной. Официанты принесли коньяк и стали наливать его в бокалы не только гестаповцам, но и Винсенте, и Маргарет. Возможно, официанты даже и не догадывались, что имеют дело с пленниками, которых везут в гестапо. Или делали вид, что не догадываются. Официанты обычно с полувзгляда определяют, что перед ними за клиент, и ошибаются крайне редко.
После бессонной ночи внешний лоск и с Винсенте, и с Маргарет, конечно, уже сошел, но одежда, хотя и безнадежно провоняла табаком, оставалась еще вполне чистой.
После крепкого алкоголя немцы разговорились. Они болтали без оглядки на присутствие посторонних, не особо беспокоясь о том, понимают или нет присутствующие их немецкую речь. Маргарет почти ничего не понимала. Зато Кент из разговоров гестаповцев узнал, что кроме Карла Гиринга с ним за столом сидит некто Бемельбург и что его сын был тяжело ранен на Восточном фронте. При этом Бемельбург отзывался об армии Советского Союза как о самой мощной из всех, с кем Германия столкнулась во время этой войны. Также из разговора конвоиров обоим пленникам стало понятно, что после ресторана их повезут в Лион.
