Мюллер был настроен благодушно: «Возможно! Мы тоже многого не знали, но теперь знаем все! Читайте дальше!
Дальше из рапорта следовало, что задержанный Жан Жильбер предложил гестапо сотрудничество по дезинформации советской разведки.
Мюллер распорядился, указывая на Кента: «Уведите его в камеру! Пусть до него дойдет, что дальнейшее молчание совершенно бесполезно. Нам и так известно все. И теперь мы без труда выясним оставшиеся детали. Тут очень важно, кто первый нам успеет их сообщить: Кент или Жан Жильбер.»
Когда его в тот день привели в камеру, он действительно осознал окончательно и бесповоротно – это полный провал. Без вариантов. Можно ли во всей этой безнадежной ситуации найти хоть какие-то плюсы? Да. Ему не придется никого выдавать гестаповцам. Они и так всех задержали и все про всех знают. Вот, пожалуй, и все плюсы. Об остальном даже страшно думать.
Единственное условие, которое выдвинули гестаповцы – Кент должен присоединиться к радиоигре с Москвой, которую там затеяли при участии Жана Жильбера.
«Я в курсе, что последнее время вы с месье Жильбером, мягко говоря, не ладили, – посочувствовал ему Штрюбинг, – ничего страшного! Вы не будете с ним даже встречаться. Вы просто будете так же, как и он, как и его радист Лео Гросс, участвовать в радиоигре. Поверьте, это единственный шанс для вас сохранить жизнь. Вашу и жизнь Маргарет. Другим арестованным мы таких предложений не делаем. Все они будут расстреляны уже до нового года.»
По сути, Кенту не пришлось давать никакого ответа: ни устного, ни письменного. В гестапо все решили за него.
Автомобиль с Маргарет и Кентом приехал, наконец, на вокзал, и арестантов завели в купе поезда. Конвоиры ехали вместе с ними и после того, как состав тронулся с места, с арестованных сняли кандалы. Ночью поезд прибыл в Париж.
Кента и Маргарет вывели из вагона, их встречали гестаповцы. Арестованных посадили в автомобиль и привезли во французскую тюрьму Френ. Как обычные заключенные они подверглись довольно длительной процедуре регистрации. Их раздели, помыли, а после этого развели по разным отделениям тюрьмы – мужскому и женскому и посадили в одиночные камеры. Все меньше оставалось надежды, что Маргарет будет отпущена на свободу. Тюрьма Френ была еще хуже, чем берлинское гестапо. Здесь была не только ужасная камера, но и отвратительные помои вместо еды, и отвратительное отношение тюремщиков к заключенным, и еще более отвратительные режущие в кровь кожу наручники. Кента опять угнетало не столько то, что он оказался в таких жутких условиях, сколько то, что в этой же тюрьме находится обманутая гестапо Маргарет. И что ему, похоже, все-таки придется принять условия гитлеровцев и присоединиться к радиоигре. В отличие от Жана Жильбера, который сам никогда не шифровал передаваемую информацию, а пользовался услугами радиста, Кент мог попытаться вставить в шифровку условные знаки, которые подскажут ГРУ, что передатчик работает под контролем врага. Вот если бы удалось использовать эти средства, тогда можно будет сделать вид, что он готов сотрудничать с немецкой контрразведкой. К тому же, рассуждал Кент, если он откажется, его и Маргарет расстреляют, а Жан Жильбер все равно будет проводить радиоигру с Центром. И в этом случае никто не сообщит в ГРУ, что передается дезинформация.
В тюрьму Френ к Кенту приехал Гиринг. Он теперь находился в Париже, был настроен благодушно и пообещал, что постарается улучшить условия содержания и для Кента, и для Маргарет. Не исключил даже, что они оба будут в самое ближайшее время будут переведены в отдельные апартаменты в здании зондеркоманды в Париже на улице де Соссэ.
Гиринг ходил теперь с обмотанным бинтом горлом и имел крайне нездоровый вид. Похоже, что, пока они не виделись с Кентом, Гиринга одолела какая-то серьезная болезнь.
– Я больше не верю ни одному вашему слову! – возмущенного Кента переполняли эмоции. – Вы обещали освободить Маргарет, а она по-прежнему в тюрьме…
– Я ничего вам не обещал. Это коллеги из Берлина любят давать разные обещания. С них и спрашивайте!
– Я не буду играть в ваши игры, зачем вам я? Разве недостаточно Жильбера? Или это вранье, что он согласился с вами сотрудничать?
– Месье Жильбер – умнейший человек. Талантливейший комбинатор! Оказавшись в гестапо, он не только сам предложил мне сотрудничество, а еще и придумал, как сыграть красивейшую партию с Москвой!
– И замечательно! Вы не объяснили мне, зачем вам нужен я, когда у вас есть такой замечательный и талантливый комбинатор.
– На всякий случай. Хорошая партия требует запасного игрока. Вы будете в запасе. Даже в этом я иду вам навстречу! И знаете, что еще придумал умный Жан Жильбер? На тот случай, если вы наотрез откажетесь?
– И что же он такое придумал? – не сомневаясь в подвохе, поинтересовался Кент.
– До своего ареста он успел передать в Центр информацию о том, что вас в Марселе арестовали.
– Какой молодец!
