Примерно через неделю настроение начальника зондеркоманды в корне изменилось. Он выглядел как человек, узнавший что-то чрезвычайно важное и интересное. Гиринг, многозначительно ухмыляясь, протянул Кенту очередные два листка на немецком языке. Как чуть позже узнала Маргарет, это были протоколы допросов других заключенных. В первом был приведен дословный текст с заданием Центра о поездке резидента Кента в Прагу и в Берлин. Во втором – отчет разведчика под псевдонимом Кент об этих поездках. Из протоколов было понятно, что в Праге и в Берлине уже арестованы все те люди, с которыми Кент встречался. Разведчик, хотя до сих пор еще ни в чем не сознался, теперь окончательно понял, что никаких шансов справиться с этой ситуацией у него больше нет. И это действительно катастрофа, которая постигла и его, и знакомых ему людей. Кент обреченно потянулся за сигаретой. Гиринг любезно поставил перед ним бокал с коньяком, который Кент выпил практически залпом.
– Да, я занимался разведывательной работой в интересах Москвы, – выдавил из себя Кент и сам не узнал свой голос.
– Вот и правильно. Сотрудничество с нами может дать вам шанс избавить от страданий вашу любимую женщину – Маргарет Барча. У меня почти нет сомнений, что она ни в чем не виновата. Если не считать того, что влюбилась в вас без оглядки и не разглядела в вас большевистского шпиона.
– Она ни о чем не догадывалась! – покорно согласился Кент.
– Я ничего не знала! – громко подтвердила Маргарет.
– А, знаете, что, – радостно предложил Гиринг, – сегодня просто замечательный день! Мы с вами здорово продвинулись в наших разговорах. И теперь давайте немного погуляем. Свежий воздух нас взбодрит! А вам пора взбодриться. Жизнь не заканчивается после этих ваших откровений, как может вам показаться. У меня на вас свои планы. И это серьезные планы.
На прогулке, которая проходила в тюремном дворе, Кент передвигался еле-еле. Ноги были ватными и не слушались. И все-таки он решился задать мучавший его вопрос. Как удалось расшифровать сообщения в Москву? Ведь шифр был очень сложный, некоторые сообщения готовил сам Кент, а некоторые Хемниц-Макаров.
– Вот вы сами и ответили на свой вопрос. Макаров у нас уже почти целый год. Свои шифры он сдал после нескольких допросов, а по ним мы смогли подобраться и к вашим шифровкам. Вы ведь их не меняли, даже оказавшись в Марселе, – попытался подловить его Гиринг.
– Я не пользовался передатчиком в Марселе. И ничего не шифровал, – настаивал Кент.
Маргарет плелась за ними сзади и вслушивалась в разговор.
– Как вы мне надоели своим упрямством. И, похоже, я скоро начну вам верить! Я знаете, что думаю? Но пока не готов утверждать! Возможно, что все материалы, которые вы в Марселе отдавали Жану Жильберу для Центра, никуда не передавались и были просто выброшены. Да! Или, если он их все-таки передавал в Центр, то исключительно от своего имени.
– Жан один из самых ничтожных людей, с которыми мне приходилось иметь дело в разведке…
Допросы продолжались целую неделю. Кент ухитрился не назвать своего настоящего имени, а Гирингу это было не слишком важно. Кент многократно повторил, что сотрудники «Симекско» и «Симекс» никакого отношения к разведке не имели и даже не подозревали, что под носом у них кипит важная информационная работа в интересах Советского Союза. И все они – просто хорошие люди, никак не связанные с разведкой. И Маргарет.
В начале второй недели Кенту разрешили остаться с Маргарет наедине. Свидание было коротким. Маргарет успела шепнуть Винсенте, что из разговора надзирателей она поняла: их в ближайшие дни повезут в Берлин.
– Меня-то понятно, мне пришлось сознаться, что я советский разведчик, – недоумевал Винсенте. – А тебя-то зачем? Они же обещали тебя отпустить!
– Обещали! Но, скорее всего, не собираются выполнять своих обещаний. И будут таскать меня вслед за тобой по тюрьмам… Им нравится вести допросы в моем присутствии!
Вечером того же дня Кент в очередной раз спросил Гиринга, когда отпустят Маргарет.
– Ваш визит в Берлин, раз уж вы про него узнали, будет коротким, – пояснил Гиринг. – Дело Шульце-Бойзена в общих чертах окончено. Остались мелкие детали и формальности. Я предложил вашей Маргарет остаться в Бельгии и подождать вашего возвращения из Берлина в одной из бельгийских тюрем. Она отказалась. Сама! Сказала, раз уж мы не хотим освободить ее совсем, она лучше поедет вместе с вами в Берлин.
– Так почему вы не хотите освободить ее совсем, вы же знаете, она ни в чем не виновата?
– Знаем! – усмехнулся Гиринг. – Только какое это имеет значение: виновата – не виновата. Пока она у нас, с вами будет легче договариваться. А нам ведь есть еще о чем договариваться, правда?
