– Я хорошо знаю эти места, помогу разработать маршрут, по которому вы спокойно доберетесь до Гота. Там у меня есть свои верные люди, они вас спрячут. И вы дождетесь прихода красных. В этом плане есть существенный минус. Маргарет не сможет бежать с вами. Она в гипсе и у нее на руках малыш. А ваши шансы спастись очень велики.
– Дорогая госпожа Русполи! Милая вы моя! Я непременно воспользовался бы вашим предложением. Оказаться на воле очень заманчиво. Но, поверьте, такая возможность была у меня и раньше, как у сильного и здорового мужчины. Не совсем было понятно, где прятаться, пока придут советские войска. Впрочем, даже и это не особая проблема. Я все время думал и сейчас думаю – а что в этом случае будет с моей женой и сыном? Не обольщайтесь благодушием окружающей обстановки! Стоит мне сбежать, немцы не станут миндальничать. Маргарет, даже Мишеля, переведут отсюда в гестапо, будут страшно мучить, заставляя меня вернуться, а потом попросту убьют.
– Ой! Боюсь, вы правы! Как обидно, что я ничем не могу вам помочь!
– Не переживайте! Спасибо вам за участие. За то, что вы так поддерживаете Маргарет.
Вечером Кент рассказал своей Блондинке о разговоре с вдовствующей принцессой. Маргарет порадовалась, что Винсенте отказался бежать, и заметно огорчилась, что он не принял предложение стать управляющим в Латинской Америке. По всему было видно, что идея руководить фермой ей пришлась по душе, а вот перспектива жить в России по-прежнему пугала.
– Знаешь, эта Изабелла очень душевный человек, – убеждала Маргарет, – и, кстати, она очень богата. Она пообещала, что всегда будет заботиться обо мне и Мишеле. Если нам будет трудно.
Прошло еще несколько дней, и в католической церкви Гота состоялась церемония крещения Мишеля. Обряд проходил в присутствии охранников. Маргарет из-за сломанной ноги в церковь не пошла, были Кент и Изабелла. Госпожа Русполи стала крестной матерью мальчика.
Через пару недель идиллия в лагере-пансионате была нарушена начавшимися бомбежками. Налеты совершала авиация союзных войск. Сначала изредка, потом все чаще и чаще. В подвале дома, где жили интернированные, оборудовали бомбоубежище. На случай бомбежек Маргарет приготовила пакет с вещами первой необходимости и едой для Мишеля. В гипсе и на костылях спускаться в подвал по крутой лестнице она не могла. Кент хватал в охапку сына и его «приданное» и стремглав мчался в бомбоубежище. Маргарет оставалась в доме. Вернувшись, ему долго приходилось успокаивать свою Блондинку, которая каждый раз встречала их со слезами и была близка к истерике от пережитого ужаса. Но что поделаешь, это война. Через какое-то время, чтобы не спускаться по крутой лестнице, они придумали в случае бомбежки втроем прятаться в ближнем лесу. Кент брал Мишеля на руки, в коляску укладывали вещи и еду, которые могут понадобиться на первое время, если дом разрушат, а Маргарет вместе с мужем и сыном бежала в лес, опираясь руками на ручку коляски. Было очень больно и неудобно, но зато они были все вместе. И радовались, что в очередной раз остались живы.
Никакой информации о том, как развиваются события в Германии и во всей Европе, у интернированных не было: ни радио, ни газет. С охранниками никто не общался. Во-первых, они ничего бы все равно не рассказали. А во-вторых, они, скорее всего, сами толком не понимали, что происходит.
Месяц пролетел незаметно. Прошло еще несколько дней. Паннвиц не давал о себе знать. У Кента зародились сомнения, не передумал ли гауптштурмфюрер СС сдаваться советской разведке. Или, может быть, его предали или разоблачили и ему сейчас не до Кента? В таком случае, идея с Латинской Америкой может стать единственной возможностью сохранить жизнь. Кент начал, не спеша, обсуждать эту тему сначала с Маргарет, а потом уже и с Изабеллой Русполи.
Прошло еще несколько недель. И вот у дома, где, Кент жил со своей семьей, остановился автомобиль. За рулем сидел Хейнц Паннвиц, на заднем сиденье – фройляйн Кемпа и Стлука. Кент искренне обрадовался гостям и сразу забыл про все свои планы, связанные с сельскохозяйственными угодьями.
То, что Винсенте вдруг собрался уехать, стало полной неожиданностью для Маргарет. У нее было всего несколько минут для того, чтобы осознать – вот сейчас ее любимый мужчина сядет и уедет в этом автомобиле вместе с немцами. Без нее и Мишеля! И неизвестно, увидит ли она его еще когда-нибудь!
– Любимые мои, родные! Мы обязательно будем вместе! Я люблю вас больше всего на свете, больше жизни! – Кент прижал к себе жену, стал целовать то ее, то малыша и все обещал, что обязательно за ними вернется. И что он не мыслит своей жизни без них и сделает все, чтобы разлука была недолгой.
Маргарет расплакалась, но что она могла поделать? Увидев слезы матери, на всякий случай разревелся и маленький Мишель.
