Кент сел в машину и уехал. А Маргарет вернулась в свою комнату, не раздевая сына, вытащила его из коляски, оставила ползать на дощатом полу, сама упала лицом в подушку и прорыдала до позднего вечера. Господи, она даже его настоящего имени не знает! Ни имени, ни фамилии. Ни-че-го! В тот день она почему-то была уверена, что видит своего любимого и самого дорогого в мире Винсенте в последний раз.
Когда закончилась война, из лагеря с малышом на руках Маргарет, первым делом, пересаживаясь с одного поезда на другой, иногда оказываясь в товарных вагонах, направилась в Марсель – на поиски Рене.
Наверное, это просто чудо, но ее старший сын вполне благополучно прожил до конца войны в католическом пансионате в предместьях Марселя, и был жив и вполне здоров. Мальчик вытянулся, был очень худым, совсем отвык от матери и первые дни неохотно давал себя обнимать и вообще нежничать. Женщине с младшим ребенком позволили немного погостить в пансионате. Рене постепенно оттаял и поверил в то, что его пансионатская, а, по существу, казарменная жизнь, наконец-то изменится в лучшую сторону. Во Франции его маме предстояло еще уладить кое-какие формальности, получить на всех троих новые документы, сходить на съемную квартиру, где Маргарет и Кент жили до ареста.
Хозяйка той квартиры, кстати, оказалась на удивление порядочным человеком, она сберегла и вернула Маргарет старый чемодан, в который была аккуратно сложена кое-какая одежда и обувь, и даже шкатулочка с драгоценностями. Разумеется, что-то было безвозвратно потеряно, но по крайней мере среди вещей было кольцо с надписью «Ради тебя я готов на все!». Неожиданное возвращение символа помолвки с любимым мужчиной показалась Маргарет добрым знаком, нашлось кольцо – найдется и Винсенте.
Надолго задерживаться в Марселе не было смысла, Маргарет с сыновьями поехала в Брюссель, там была хоть какая-то надежда найти знакомых, а значит поддержку для жилья и работы.
Изабелла Русполи, вдова итальянского принца, встретила ее в Брюсселе радушно, как родного и близкого человека, и, как и обещала, стала во всем помогать. Маргарет досталась роль управляющей брюссельским имением синьоры Русполи, она справлялась со всеми поручениями своей хозяйки ответственно и усердно.
В 1945 году Маргарет было всего тридцать три года. И в свои тридцать три и потом у неё не было отбоя от поклонников и даже женихов – такая она была красивая. Но сердце Блондинки оставалось холодным, и все ухаживания пресекались на корню, она искала и ждала своего любимого мужчину – Винсенте.
Время от времени Маргарет писала письма и в Красный Крест, и в посольство Советского Союза в Бельгии – с запросами на поиск бывшего разведчика Кента, советского гражданина, легализованного в Бельгии в 1938-1945 годах под именем Винсенте Сьерра. Но получала всегда один и тот же ответ: «Нет информации о гражданине Советского Союза с таким именем или псевдонимом».
В начале девяностых я больше не работала медсестрой. Я вообще нигде не работала, была замужем и переквалифицировалась в домохозяйку. У нас с Пьером подрастали сыновья-близнецы. Когда у меня было время, я с удовольствием предавалась своему новому увлечению – писала рассказы для детей. Некоторые из них даже напечатала местная вечерняя газета.
Однажды на улицах Брюсселя появились красочные афиши международного циркового представления. Само по себе это не стало бы поводом повести моих мальчишек в цирк, но на афишах значилось имя испанского фокусника Мишеля Барча-Зингер, и отказать себе в любопытстве еще раз встретиться с сыном Маргарет я не могла.
Представление было самым обычным, возможно, я просто не люблю цирк, но мои мальчишки с первой минуты были в восторге. После выступления фокусника я лихо пробралась сквозь ноги зрителей, сидящих в нашем ряду, подбежала к манежу и протянула артисту, вышедшему на второй поклон, заранее купленные цветы. Мишель, конечно, меня узнал и позвал за кулисы, когда закончится вся программа.
В прокуренной пыльной гримерке мы обнялись с Мишелем, я представила ему своих близнецов, и аккуратно спросила:
– Я знаю, что Маргарет была неизлечимо больна, но ее во вполне приличном состоянии выписали тогда из госпиталя домой. Что с ней было дальше?
– Вы же медик и знаете, что у пожилых людей онкологическая болезнь может развиваться довольно долго. Она прожила после этого еще какое-то время, последний месяц находилась в хосписе, и в 1985 году мы ее похоронили. В Брюсселе на городском кладбище.
– О, боже! Бедняжка, Маргарет! Она так и не дождалась своего любимого советского разведчика?
– Нет… увы!
И тут он вдруг буквально ошарашил меня вопросом:
– А вам интересно было узнать, почему Кент к ней не приехал? Что с ним было в это время и потом? – заговорщицки подмигнул мне Мишель.
– Мишель! Не может быть! Вы что, его нашли? В это невозможно поверить!
– Да!
– Но как?
– До сих пор не знаю, как все так удачно сложилось… Вы ведь помните того писателя, Леопольда Треппера?
