– Меня, кстати, в тот день спросили, есть ли у меня любимая девушка? Я честно ответил, что нет! Влюбленности были, конечно, все-таки мне было тогда уже 25 лет. Я быстренько вспомнил всех, в кого был безнадежно и безответно влюблен и, на всякий случай, промолчал. Если что и было – так не взаимно! Тогда еще меня строго-настрого предупредили – про прошлых и будущих девушек придется забыть. Не просто предупредили, а это был приказ! Среди горничных, домработниц, дам легкого поведения или представительниц высшего общества вполне могут оказаться вражеские агенты. И это, как выяснилось, не единственное ограничение, которое предстояло осилить. Да, в разведшколе мы зубрили азбуку Морзе, овладевали навыками работы с шифровальными кодами, разбирались с устройством радиопередатчиков… Про суть работы толком ничего не объяснили, все, сказали, понятно будет в процессе. Как я потом догадался, мои командиры и сами не особо понимали, в чем эта суть. И как-то очень скоро, с документами на имя уругвайского гражданина Винсенте Сьерра, меня отправили в Бельгию…
– Вы испанский язык хорошо знали, откуда? – мне было интересно, сколько же лет надо было учиться, чтобы тебя приняли за уругвайца.
– После школы я полтора года учился в Ленинграде на испано-французском отделении института «Интурист», потом десять месяцев воевал в Испании. В ГРУ мне подробно объяснили, что один из вариантов легализации разведчика в иностранном государстве – проживание в чужой стране с паспортом советского гражданина, но под чужим именем и с занятием вполне легальной деятельностью. Тогда же еще было мирное время. Пока только в Испании шла гражданская война. Но это был не мой случай! Мне предстояла более сложная, многоступенчатая легализация. Из Ленинграда я добирался через Швецию и Францию. И два раза в дороге менял имена и, соответственно, использовал разные паспорта. Вот, пожалуй, и самые главные конспиративные хитрости того времени. По замыслу ГРУ,
Анатолий Гуревич превратится в путешественника из Уругвая Винсенте Сьерра уже в Бельгии. Молодой человек с таким именем приедет в Брюссель, чтобы заняться каким-нибудь бизнесом. Качественно изготовленный уругвайский паспорт, уверенная испанская речь и кошелек, туго набитый деньгами, помогут молодому разведчику сыграть непростую роль. Информацию я должен передавать под псевдонимом Кент. Псевдоним предназначен только для своих. Свои – это Центр и члены резидентуры. Все остальные – чужие.
– Так вы стали Винсенте Сьерра…
– Да! И еще мне в Москве дали наставление, вроде как совет – чтобы окружающие не сомневались, что перед ними настоящий уругваец, недостаточно только уругвайского паспорта и знания испанского языка. Надо как минимум знать обычаи и нравы Уругвая. И особенно города Монтевидео, откуда я, якобы, родом. Знать до такой степени, чтобы, случайно встретившись в Бельгии с каким-нибудь настоящим уругвайцем, не оказаться в ту же минуту в безвыходном положении. Пришлось мне в библиотеке изучить и зазубрить названия и расположение улиц, памятников архитектуры, садов и скверов в Монтевидео. Знать, какие деревья и цветы растут в Уругвае, какие сельскохозяйственные культуры выращиваются, есть ли промышленность. Кроме того, изображая в Европе бизнесмена из Уругвая, надо было вести и соответствующий образ жизни. Например, организовать какой-то реальный бизнес, вжиться в роль до такой степени, чтобы ни у кого из окружающих не возникало даже тени сомнения, что перед ними богатый уругваец. Даже в мелочах: в умении одеваться, носить шляпу, галстук, перчатки, вести себя за столом, в театре, в обществе, бранить прислугу. Сколько было таких ситуаций, когда я был близок к провалу! Казалось, вот-вот и все раскроется…
– Папа у меня очень эрудированный человек! – уточнил Мишель, – Просто поражаюсь, сколько он всего знает, как все помнит!
– Ладно тебе! Сколько же раз я, неопытный юноша, оказывался в более чем щепетильных ситуациях! Мои руководители и наставники тоже не слишком разбирались во всяких шпионских тонкостях. Например, гостиница, где мне следовало остановиться по прибытию в Брюссель, была назначена еще в Москве, и располагалась неподалеку от Северного вокзала. Несмотря на небольшое расстояние от вокзала до гостиницы, для поддержания образа респектабельного иностранного туриста мне следовало подъехать туда на такси. Помню, как вынул из кармана бумажку с названием гостиницы и с гордым видом протянул ее шоферу. «Месье уверен, что ему надо ехать именно в эту гостиницу, а не в какую-нибудь другую?» – изумленный таксист говорил по-фламандски. Я сделал вид, что не очень его понимаю, и показал написанное размашистым почерком полковника ГРУ название бельгийского отеля еще раз. Мы подъехали к отелю через две минуты, и я сразу понял, что встревожило шофера. Молодой со вкусом одетый уругвайский бизнесмен смотрелся чужеродно в этом, мягко говоря, заведении низшего разряда. Никаких умных решений в голову мне тогда не пришло, и удрученный оплошностью своих московских руководителей я занял номер в соответствии с указаниями своего начальства.
