Приближался день 7 ноября. 90 лет Октябрьской революции. Эта дата больше не была в России государственным праздником, но я помнила, что это еще и день рождения Анатолия Гуревича, и, если он все-таки жив, то завтра ему исполнится 94 года.
По телефону на другом конце провода ответил женский голос:
– Алло!
Я не умею говорить по-русски, и потому понадеялась, что меня и так поймут:
– Bonjour! Je peux parler à Kent1?
Поняли. Потому что через минуту я услышала хрипловатый и уже совсем слабенький голос любимого мужчины Маргарет. Он с трудом продиктовал мне свой адрес, чтобы проверить все ли у меня правильно записано, и пригласил на завтра, на свой день рождения
7 ноября 2007 года, оставив мужа Пьера в Русском музее, я купила в Гостином Дворе французский коньяк и шерстяной свитер крупной вязки и отправилась на такси на северную окраину города на улицу Раевского. С трудом глубоко во дворе нашла скромный блочный дом и поднялась по плохо освещенной обшарпанной лестнице на пятый этаж без лифта. Потому что лифта там попросту не было. Дверь открыла миловидная пожилая женщина. Увидела подарки в моих руках, наверное, догадалась, кто я, и радушно жестом пригласила войти, что-то сказав по-русски. Не знаю почему, но я догадалась, что это и есть жена Кента и вспомнила, что ее зовут Лидия.
В доме пахло пирогами. В малюсенькой гостиной был накрыт праздничный стол. Много-много закусок, различных пирожков, фаршированная рыба, дымящаяся, посыпанная свежей зеленью ароматная картошка. Как будто здесь готовились к большому количеству едоков. Женщина вывезла из спальни инвалидную коляску с мужем. Он бодрился, но было заметно, что ему тяжело и говорить, и даже присутствовать за столом.
– Толенька, – громко сказала Лидия – это к тебе!
Мы обнялись с Кентом. В эту минуту в дверь позвонили. Пришли другие гости.
Все расселись за столом. Всего нас, включая Лидиею и Кента было шесть человек. Хорошо, что мой сосед справа, наверное, тоже бывший разведчик или из КГБ, немного говорил по-французски и взялся переводить. Еще был очень красивый мужчина – владелец крупного торгового центра с восточным именем Мусса. Как мне пояснил сосед справа, этот человек помогает теперь Кенту, взял на себя организацию всех хозяйственных и бытовых вопросов.
Гости шутили, вспоминали, как Анатолий Гуревич не верил, что ему представили к Ордену. Лидия налила в чайную ложечку немного коньяка, а потом опустила эту ложечку в горячий чай для супруга. Поцеловала его в лоб. Муж взял ее за руку и поцеловал запястье. Было видно, что Лидия любит своего Анатолия и очень заботиться о нем. Старичок был ухоженный, чисто выбрит, одет в белую рубашку темно-серый вязаный пуловер, на котором красовались какие-то две медали и большой орден.
Я не сводила глаз с большого портрета на стене гостиной. Мне не надо было ничего объяснять, я сразу узнала Маргарет. В каком-то светлом цветастом, наверняка, крепдешиновом платье. Волосы накручены в кудряшки по моде военных лет. Возможно, Лидия чем-то на нее похожа. Те же светлые волосы, прекрасная фигура, прямая спина. Но Маргарет была красавицей, а лицо Лидии очень обычное. У русской жены Кента короткая стрижка. Лидия моложе Анатолия лет на десять. Маргарет была старше на один год. Впрочем, русские женщины обычно выглядят старше своих ровесниц европеек.
Наверное, я слишком придирчиво отношусь к русской жене Кента, но ничего поделать с собой не могу.
Лидия пригласила гостей в небольшую комнатку, по-видимому, кабинет мужа. На письменном столе и небольшом диванчике были разложены альбомы с фотографиями и отдельные фото. Анатолий Гуревич в детстве, с папой и мамой, вот здесь он на заводе у станка, а вот – худенький юноша в военной форме на учениях по противовоздушной обороне. Потом история в фотографиях как будто оборвалась и уже продолжилась в семидесятые годы. Восемьдесят второй год, лето, Анатолий Гуревич с женой Лидией на отдыхе в санатории в Зеленогорске. А ведь именно в это время мы с Маргарет гуляем по больничному двору в Брюсселе, она рассказывает мне о своем советском разведчике.
Все стены кабинета заставлены стеллажами с книгами. Русские, английские, французские издания. Я разглядывала все это великолепие и восхищалась мужчиной, который все это собрал и, наверное, даже прочитал. Лидия перехватила мой взгляд, достала с нижней полки какую-то большую книгу и протянула мне:
– Подарок! Сувенир! – улыбнулась Лидия.
Мужчина из КГБ объяснил мне, что это мемуары Кента, они напечатаны в прошлом году, и что Гуревич назвал свою книгу как ответ Леопольду Трепперу «Разведка – это не игра!»
Жаль, что мемуары написаны на русском языке, и я не смогу, пожалуй, целиком все это прочитать. Бегло перелистав страницы, нашла там и портрет Маргарет, и фото Мишеля с семьей, и фото заграничных путешествий Кента по местам его военной молодости. И там даже было фото памятника Маргарет на брюссельском кладбище… Как грустно. И трогательно.
