Запасы еды, взятые в охотничий домик, закончились. Стлука время от времени стал спускаться в ближайшую деревню, чтобы разжиться продовольствием и узнать, что происходит вокруг. В первых числах мая Стлука принес ошеломляющую новость о том, что Красная Армия захватила Берлин и красное знамя водружено на рейхстаге. Еще через пару дней деревенские мальчишки рассказали Стлуке, что Гитлер покончил жизнь самоубийством. В компании, в которой оказался Кент, только он сам, да возможно еще Стлука были искренне рады этому событию. Для Паннвица и фройляйн Кемпа поражение фашистской Германии было очень тяжелым известием, хотя они и приняли решение перебежать в стан бывшего врага. Это была та черта, за которую они перешли помимо своего желания, от безысходности. И потому праздник победы в австрийских Альпах не отмечался.
Спустя несколько дней, видимо, кто-то из жителей деревни донес на Стлука и в охотничьем домике появился лейтенант французской армии в сопровождении двух солдат. Наставив на беглецов пистолет, лейтенант объявил, что все они арестованы по подозрению в участии в войне на стороне гитлеровской Германии.
На безупречном французском языке Кент ответил:
– Месье лейтенант! Я офицер Красной Армии. Мое имя – Виктор Соколов. Я выполнял важное поручение Москвы. Вместе со мной находятся три завербованных мной сотрудника германской разведки. Мы намерены пробираться в Москву, нас там ждут и наша задача доставить важные документы, которые представляют ценность только для Советского Союза. Все имеющиеся у нас документы касаются исключительно граждан Советского Союза, оказавшихся в гестапо. Мы очень надеемся, что эти документы будут служить доказательством невиновности многих людей и, напротив, для кого-то послужат обвинительным приговором. Поэтому прошу вас доставить меня и моих попутчиков к вашему начальству.
Кента, Паннвица, Кемпу и Стлуку под конвоем доставили в ближайшую деревню вместе с архивными документами и рацией. Там Кент еще раз вкратце рассказал свою историю начальнику местного штаба. Советский разведчик предложил немедленно послать сообщение в Москву, чтобы оттуда подтвердили, что их там ждут.
На это начальник местного штаба не слишком дружелюбно заявил, что Москва ему не указ и позвонил в Париж. Он объяснил ситуацию, и на другом конце провода ему пообещали во всем разобраться. Распоряжений из французской столицы пришлось ждать несколько дней. Все это время арестованные содержались во вполне приличных условиях и при желании могли бы даже сбежать. Но куда бежать, они не знали. Поэтому сидели, бездельничали и терпеливо ждали, что с ними будут делать дальше.
В Париж их повезли на грузовике, в сопровождении всего лишь одного конвоира, который выбрал себе место в кабине. И опять легко можно было сбежать, выпрыгнув при любом удобном случае из открытого кузова.
Грузовик доставил всех четверых пленников в миссию Советского Союза. Кента почти сразу принял полковник Новиков. Самое удивительное, что они были знакомы. Новиков был одним из сотрудников ГРУ, которые в 1939 году готовили Анатолия Гуревича к разведывательной работе за рубежом. «Вряд ли эта встреча случайна, – подумал Кент, – скорее всего, Новикова специально прислали сюда, чтобы он подтвердил – тот ли я человек, за кого себя выдаю».
Впервые за последние годы Кент так долго говорил по-русски. Потом его отвели в небольшую отдельную комнату и попросили описать на листах, вырванных из школьной тетрадки, все события, которые произошли с ним после ареста. Как только он справился с этим заданием, последовало следующее – написать подробные характеристики на всех «его» немцев. Кент тщательно подбирал слова и формулировки, усмехаясь про себя, что родной русский язык и его грамматика перестали быть для него слишком легкими и естественными. Он особо и не рассчитывал, что отношение к нему в советской миссии будет восторженным и доверительным, и готов был мириться с ролью задержанного. Главное, чтобы не арестованного. Так оно примерно и было. Он мог спокойно передвигаться по зданию миссии, но ему запрещалось выходить на улицу. Все равно, ему казалось это восхитительным – засыпать на островке советской территории, пусть даже в Париже, когда вокруг говорят по-русски, рассказывают русские байки и анекдоты и все радуются победе советского народа в Великой Отечественной войне. Жаль только, что в который раз не готов самолет, чтобы вылететь в Москву. Ведь чем быстрее он окажется на родине, тем быстрее даст все необходимые показания, уладит все формальности и сможет приехать в Германию, чтобы забрать своих Маргарет и Мишеля. Потом он вместе с ними отправится в Марсель за Рене. А потом всей своей большой семьей они счастливо заживут в Ленинграде. Толя Гуревич распишется в ленинградском загсе с Маргарет, усыновит Мишеля и Рене. Как много все они пережили! Как здорово, что сейчас все они стоят на пороге нового радостного этапа в своей жизни.
– Вы прилетели из Парижа в Москву, и что было дальше? – нетерпеливо спросила я Кента.
