– Вы сразу влюбились в Маргарет, когда ее увидели? – честно говоря, меня уже меньше беспокоили шпионские страсти, и хотелось, как можно скорее, узнать, не только, что делал, но и что чувствовал человек, в которого больше сорока лет была влюблена красавица Маргарет.
– Нет! Сначала, я просто стал задумываться о том, что хотел бы в будущем иметь такую же семью, как у Зингеров. Быть таким же обеспеченным, как они, жить в таком же уютном и красивом доме. Чтобы неподалеку жили любимые дети. И чтобы эти дети, получившие прекрасное европейское образование, были также счастливы, создав собственные семьи. У меня ведь тоже были родители и отчий дом – в Ленинграде, на улице Чайковского. Но мои мама с папой всегда были сдержаны в чувствах, обитали в коммунальной квартире с общей кухней и туалетом на несколько семей, работали с утра до ночи, тяжело жили – денег постоянно не хватало. Мы с сестрой ходили в шитых-перешитых из родительской одежды и многократно штопаных вещах, в стоптанной обуви с облупленными носами. Я и в школе недоучился, сразу после восьмого класса пошел работать на завод в литейный цех. Тяжелые металлические болванки таскал, надрывался, руки были вечно все в царапинах и заусенцах. Всегда ходил полуголодный. Но не унывал, и думал тогда, что все примерно так живут, что так и надо. А там, где капитализм, народ живет еще хуже и тяжелее. Или вот, когда оказался в Испании, там вообще была война, смерть и бомбежки. Да, тогда я так именно и думал. И вот в Бельгии оказался. Сколько лет мне тогда было, посчитайте! Двадцать пять, двадцать шесть лет. Я, пожалуй, у Зингеров впервые увидел наглядно, что такое домашний уют и семейное счастье. И с той поры стал мечтать о такой же семье. Когда-нибудь потом, в будущем, но жить, как Зингеры. Или как Барча. Маргарет была красавицей! Чужой красавицей! Эрнест Барча обожал свою жену. Где я и где они… Мы жили на одной лестничной площадке, но наши миры совсем не совпадали!
После ужина мы немного погуляли по площади рядом с отелем, и мне довелось услышать, что же случилось с Кентом, когда он оставил Маргарет и малыша в немецком лагере и отправился выполнять, как он считал и понимал, свой гражданский долг…
После лагеря несколько часов Кент со своими сообщниками и важными архивными документами на автомобиле пробирался в Констанц. Паннвиц, не скрывая нервного возбуждения, рассказывал о положении на фронтах. Было чрезвычайно интересно все это слушать, потому что за полтора месяца это были первые новости о том, что происходит вокруг. С собой везли рацию. Кент со Стлукой прямо из машины попытались связаться с Центром. Передали пробное сообщение. Все получилось. Радиограмма была принята Москвой. Но запрос о времени и месте перехода «к своим» по-прежнему остался без ответа.
Приехав в Констанц, Паннвиц приступил к своим прямым служебным обязанностям – начал вербовку агентов будущей немецкой разведки. Обо всех завербованных он докладывал теперь в два адреса – в Берлин и в Москву. Радиопередачи велись в откровенно опасном режиме.
На дворе был апрель 1945 года. Союзники заняли Франкфурт-на-Майне и Мюнстер. Французы захватили Карлсруэ. Появились слухи, что все более активные действия союзников направлены на то, чтобы первыми захватить Берлин и разными правдами, и неправдами не допустить туда Красную Армию. Такой вариант гораздо больше устраивал готовых к поражению гитлеровских военачальников. Состоялась очередная встреча Паннвица и Кента с полковником Биклером. Полковник ужасно нервничал, почему они до сих пор не получили четкого распоряжения из Москвы покинуть немецкую территорию. Скоро уже и самой этой территории не останется. Оказаться в руках союзников – дело очень опасное, ставящее под смертельную угрозу выполнение их вымученного временем замысловатого плана. Документы парижского СС союзникам не нужны и неинтересны. Что делать? С Биклером они расстались до лучших времен и продолжали бесцельно колесить по сужавшейся территории Германии. В какой-то момент Стлука предложил бросить приметный автомобиль и укрыться в труднодоступных районах австрийских Альп.
Паннвиц, Кент, Стлука и фройляйн Кемпа поднимались все выше в горы, пока не наткнулись на маленький охотничий домик. Решили, что это самое подходящее место для временного убежища, и принялись в нем обустраиваться. Кемпа готовила обед, Стлука настраивал рацию, Паннвиц и Кент перебирали важные документы, которые они все еще надеялись доставить в Москву. Первый же сеанс связи из охотничьего домика дал неплохие результаты. Центр подтвердил, что завербованные Кентом немцы могут рассчитывать на полную безопасность по прибытию в Москву. Как, когда и где осуществить это прибытие, будет согласовано дополнительно.
