1. При каких обстоятельствах Дэнис Тэтчер узнал, что его жена была избрана кандидатом в депутаты от партии консерваторов?
2. Как назывался округ, где Маргарет выиграла свои первые выборы, став членом парламента?
3. Почему, на твой взгляд, Маргарет так отстаивала необходимость публичности всех совещаний и открытого обсуждения распределения бюджетов? Можешь ли ты объяснить, как заложенный ею принцип «прозрачности» и «публичности» стал нормой для современных государств?
— Теперь, когда нам удалось урезать некоторые расходы и сэкономить бюджетные средства, можно приступить к выполнению обещаний, данных министерством — тех самых «15 пунктов», которые вы защитили перед правительством, — веско сказал Уильям Пайл, заместитель министра образования.
— Хотелось бы взглянуть на цифры. Уже есть смета? Не прогнозы, а фактическая — сколько удалось сэкономить, — спросила министр.
— Разумеется, — ответил замминистра, подсовывая ей красную папку. — Здесь все расписано подробно. Но если вы хотите взглянуть на выводы, то они на трех последних страницах.
Маргарет Тэтчер, министр образования и науки в консервативном правительстве Эдварда Хита, погрузилась в чтение. По мере изучения отчета, сосредоточенное выражение ее лица становилось все более и более благодушным. Опытный чиновник, сэр Уильям, не без удовольствия наблюдал, как на переносице его строгой руководительницы расходятся две параллельные морщинки. Когда же они готовы были разгладится совсем, с улицы донесся шум.
— Не могли бы вы посмотреть, что там, — попросила Маргарет, не отрывая взгляда от документа в красной папке. — Вдруг началась третья мировая или того хуже — опять набежали газетчики.
Сэр Уильям вышел и вернулся через несколько минут. Вид у него был встревоженный.
— Это возмутительно! — сказал он.
— А по сути? — уточнила Маргарет.
— Под нашими окнами собралась толпа — в основном, женщины. Мне кажется, их несколько сотен, даже дорогу перегородили. Держат транспаранты с вызывающими надписями и карикатурами на вас. Кричат, возмущаются. Ну, и журналисты тут как тут: газетчики, радийщики, я заметил, как минимум, два телеканала…
— Каковы же их претензии? Чего они хотят?
— Чтобы вы вышли к ним. Но у них такое настроение, что я бы не советовал — в целях вашей же безопасности…
— Требуют — выйду. Мне скрывать нечего, и я не стану прятаться от людей. Собственно, для них мы с вами и работаем в этом кабинете.
И, решительно обойдя пытавшегося было помешать заместителя, Маргарет вышла на лестницу. Там шум был еще сильнее, и она уже различала отдельные выкрики. «Тэтчер — похитительница молока!», явственно донеслось с улицы. Но она, тем не менее, отдала распоряжение охраннику открыть двери.
Первое, что увидела Маргарет, была даже не истеричная толпа. Это были плакаты. Чего только не было на них! Тэтчер в виде ведьмы с огромным крючковатым носом, летящяя на метле. Тэтчер в образе волчицы, сжимающей в зубах беззащитного малыша. Голова Тэтчер, вырезанная из плаката и приклеенная к туловищу киношного графа Дракулы. Она же в звериных шкурах и с дубинкой в руках — знакомый образ из школьного учебника о древней истории — с подписью «Пещерная женщина из логова реакционеров».
Все эти картинки пронеслись перед Маргарет за пару секунд как цветной калейдоскоп. Смысл провокации был ясен — непонятен был заказчик. Лейбористы? Социалисты? Конкуренты из ее собственной партии?
Однако времени на выяснение не было. Толпа, узнав своего «врага», еще больше зашумела. Маргарет заметила, что в ее сторону уже направлены несколько камер. Нужно было мгновенно мобилизоваться.
— Добрый день! — сказала она всем сразу и никому конкретно. — Я так понимаю, вы чем-то возмущены и хотели бы обсудить со мной предмет вашего недовольства. Не могли бы вы изложить суть вопроса, который привел вас сюда?
Ответом ей были отрывочные крики. «Вы вообще человек?», «Вы не можете быть матерью!», «Молоко в школах давали даже во время войны!»
— Вот вы говорите, что молоко было даже в войну. Я тоже тогда училась в школе. Хорошо помню, что в это суровое и полуголодное время молоко действительно было важной поддержкой для многих детей. Но сейчас нет войны, и большинство семей могут себе позволить купить молоко детям…
