Дежурный по связи заступал на дежурство на сутки. А при проведении тренировок по связи или в ходе учений состав узла связи обеспечивал работу на стационаре и ЗПК (запасной командный пункт). Нагрузка при этом возрастает в два, а то и в три раза. А я простудился, температура под тридцать девять градусов. Но вторые сутки я на казарменном положении, замены нет. Сижу в своей «конуре» — комнатушка два на два с половиной метра. Лицо — красное, все горит. Обеспечиваю телефонный разговор командующего с комдивом 105-й вдд. Василий Филиппович узнавал нас, дежурных, по голосам, и не успевали мы произнести несколько первых слов, как в ответ по прямому проводу можно было услышать:
— Рябов, здравствуй. Давай мне всех моих…
— С кого начать?
— С самого «теплого».
«Теплый» — это командир Ферганской дивизии.
Обычно после такого короткого разговора он клал трубку. Все ясно, и я начинал заказывать всех по «междугородке».
А тут я хриплю, и командующий меня не узнал.
— Что, новенький? — спрашивает.
— Нет, это Рябов, чуть приболел, — говорю.
Обеспечил командующему три первых переговора, сижу. И вдруг входит на узел связи Маргелов в сопровождении начальника УС подполковника Геннадия Ивановича Панкова. Когда командующий приходил на узел связи, он здоровался со всеми, кого встречал.
Я выскочил из своей «конуры», хриплым голосом представился ему. Он протянул мне руку и говорит:
— Так это ты так хрипишь? И рука горячая.
Поворачивается к Панкову и говорит:
— Что держишь на службе больного? Он весь горит. Нет замены — садись сам и работай. А ему дай машину, и пусть едет домой лечиться. Понял?
Я пытался что-то сказать, но он мне не дал и рта открыть.
— Молчать! Выполнять приказ! Немедленно в машину и домой!
Геннадий Иванович — под козырек:
— Есть!
И тут вдруг выскакивает из аппаратной мой сослуживец Игорь Виноградов:
— Здравия желаю, товарищ командующий!
— Ты в этом… — и показывает на аппаратуру в комнате дежурного по связи, — соображаешь?
— Так точно!
— Тогда садись и дежурь. Видишь, Рябов какой — напился и ничего не соображает! — И сам улыбается.
Так и отправил меня командующий на машине подполковника Панкова домой лечиться.
Дело было зимой.
Мороз под двадцать градусов, с ветерком. А я в хромовых сапогах и в повседневной шинели руковожу в 76-й вдд погрузкой в самолет нашей БМД-1КШ (командно-штабная машина на базе БТР-Д). Заместитель командира дивизии по тылу после загрузки машины в самолет решил сэкономить место в грузовом отсеке и приказал поверх станции, прямо на рамочные антенны, укладывать свое кухонное хозяйство. Я начал доказывать полковнику, что этого делать нельзя — можно повредить антенны, в результате командир дивизии не будет обеспечен связью. Дело дошло до повышенных тонов, и мне с экипажем машины пришлось чуть ли не силой препятствовать полковнику творить это безобразие. И вдруг слышу голос Маргелова:
— Полковник, если не понимаешь, так слушай, что говорит связист. Грузи свои железки на другой борт.
Полковник ретировался из нашего самолета. А командующий говорит мне:
— Давай сюда, прыгай, совсем замерз.
А рядом с Маргеловым стоит его порученец, полковник в отставке В. М. Филиппов с «дипломатом».
— Давай, накрывай, видишь, связь совсем замерзла, пора согреться.
Филиппов тут же «накрыл» импровизированный стол: на солдатское полотенце выложил банку мясной тушенки, лук, соль, бутылку водки, соленые огурцы, два стакана. Веня Филиппов (а я его знаю с 1958 года, когда он, будучи начальником станции Р-118, в звании старшего сержанта приезжал в 106-ю вдд, и мы с ним испытывали новые средства связи) разлил водку.
Василий Филиппович взял стакан:
— Ну что, за успех и чтоб не замерзнуть!
Чокнулись. Он «махнул» не поморщившись, а я, чуть пригубив, поставил стакан. Он так на меня посмотрел и говорит Филиппову:
— Это разве десантник? А ну, не позорь десантные войска! Что из себя «целочку» ломаешь?
Пришлось доказать, что я — десантник. Но потом держался неизвестно за счет каких сил. Однако все, что положено было сделать, выполнил. И не замерз.
Я получил от начальника связи генерал-майора Драпуна приказ — передать срочную информацию на Витебск, в 103-ю дивизию. Но оставить рабочее место не могу — вдруг прямой звонок от командующего? А он страшно не любил, если сразу не поднимешь трубку, когда он звонит. Стою на пороге, дергаюсь. И приказ генерала Драпуна надо выполнять, и «конуру» оставить не могу. Вижу, идет телефонистка Валя Петрова.
— Валюш, выручай, срочное поручение от Драпуна надо передать, послушай телефон, пока меня не будет. Особенно следи за красным — «прямой» командующего. Ясно?
— Ясно. Иди.
Бегом в аппаратную, сажусь за аппарат, вызвал дежурного по связи в Витебске, передаю приказ. Только закончил передачу, слышу резкий звонок «прямого». Бегом к себе. А Валя Петрова уже кладет трубку, и глаза у нее круглые. Говорю ей спасибо, иди, а сам поднимаю трубку «прямого» и докладываю:
— Дежурный по связи Рябов, слушаю вас, товарищ командующий.
А в ответ:
— Что за б…. у тебя там трубку берет?
Командующий знал, что я дежурю.
