- А за что? Что ты сделала? – спросил я, все еще не веря в то, что такое могло произойти. Казачок никогда, ни при каких обстоятельствах, не бил девчонок и презирал тех, кто бил.
- Какая разница, за что? – возмутилась Соня, - Уж точно не в качестве самозащиты! Почему ты еще тогда его не бросила?
- Потому что не могла. И не хотела. А сейчас смогла и захотела. А он удивился, что я его из-за этого бросаю. Он думал, что я давно забыла и простила. Вот и психанул.
- Ты все-таки чего-то не договариваешь, - не унимался я, - Как так? Все было хорошо, он подошел к тебе и ударил? Просто так?
- Слушай, заткнись, а! – прикрикнула на меня Соня, - Или объясни, что бы ты счел достаточным основанием для того, чтобы ударить человека заведомо слабее тебя, который на тебя не нападает!
- Я не знаю! Вот и хочу разобраться, не надо меня затыкать! – разозлился я.
- Да сама я виновата, сама! Ты это хотел услышать? – заорала Марина.
И мне стало стыдно, потому что я хотел услышать именно это. Если она сама виновата, значит, Казачок не виноват. Или не так уж виноват. Может быть, они оба виноваты.
- Конечно, ты в этом не виновата, - строго сказала Соня, - И можешь не рассказывать, если не хочешь.
- Я не хочу, но придется, иначе этот не отстанет, - Марина кивнула на меня.
Я промолчал. Потому что не отстану, верно.
- Ну, я залетела. От Казачка, - Марина говорила быстро, сцепив руки в замок и глядя в одну точку, - Рожать я не хотела, потому что боялась, что рожу урода, что не смогу вырастить ребенка, что он тоже попадет в детдом или, еще хуже, в психушку… И я не хотела быть беременной, потому что…
- Слушай, ты не обязана это объяснять, - сказал я, - Не хотела – и не хотела, твое право.
- Ну, вот. А Казачок думал по-другому. Что раз он типа отец, то тоже имеет право решать.
- Нет у него такого права, - сказала Соня, - Его права в отношении беременности закончились в момент принятия решения об использовании презерватива.
- Короче, он не стал искать денег на нормальный аборт. А я нашла только на домашний.
- Что такое – домашний? – спросил я.
- Подпольный, - коротко пояснила Соня, - На кухонном столе, в антисанитарных условиях и без анестезии.
- Ага, - кивнула Марина, - Вместо анестезии – водка. Ну, я выпила бутылку, а Казачок мне за это по роже двинул. Не кулаком, ладонью. Но я думала, что у меня башка оторвется. Он же сильный. Ударил, развернулся и ушел. А я пошла на аборт. Меня потом девки дотащили до кровати, а он только на следующий день объявился. Я не помню, а девки говорят, что был весь такой несчастный – горевал по ребеночку.
- Вот козел, - сказала Соня, - Почему ты раньше об этом не рассказывала?
- Потому что на самом деле Сашка не плохой, правда. Он все это из лучших побуждений делал. Просто он считал, что знает, как будет лучше для меня. Думал, что обо мне заботится.
- Но он ведь понял, что был не прав? – спросил я.
- Я смотрю, ты решил поиграть в адвоката дьявола? – разозлилась Соня.
- Да, - ответил я, - Потому что я все еще не могу в это поверить.
- Сашка не плохой, - повторила Марина, - И он понял, что был не прав. Он же всё понятно написал.
- Нельзя его прощать, - сказала Соня, - Если он тебя ударил, значит, он на это способен. Он опасен.
- Все мужчины опасны. Думаешь, Поэт не опасен? – Марка скептически посмотрела на меня, - Думаешь, он тебя никогда не предаст, не ударит, не обидит? Да посмотри только, как он сразу кинулся оправдывать Казачка.
- Вот этого не надо! – сказал я, - Я не оправдываю.
- Разве? – саркастично усмехнулась Соня, - А мне показалось, что именно этим и занимаешься.
- Ничего подобного. Просто мы должны помнить, в каких условиях он рос. Да для него насилие – это норма! Уже хорошо, что он все понял, осознал, и больше себе такого не позволит. Ну, серьезно, Соня, нельзя просто так взять и поставить крест на человеке из-за одной ошибки.
- Ты снова его оправдываешь, - сказала Соня.
- Да я тоже его оправдываю, - махнула рукой Марина, - Дело даже не в этом. Ну, вмазал и вмазал. Я же говорю, что это все сложно объяснить. И там и правда не только его вина. Я сама ему врала, а теперь злюсь на него за это.
- В чем ты ему врала? – спросила Соня.
- Говорила, что хочу с ним трахаться, что мне это нравится, - Марина вздохнула и начала терпеливо объяснять, с трудом подбирая слова, - Что мне не трудно, даже если не хочется. Я сама думала, что это нормально. Ну, подумаешь, потерпеть немного. А сейчас вот поняла – почему я-то должна была терпеть, а не он? Почему его желание важнее моего нежелания?
На этих словах Марину как-то передернуло, и она замолчала.
- И ты обиделась на Сашу за то, что он раньше не замечал того, что тебе с ним не так уж и хорошо, правильно? – уточнила Соня.
- Типа того. Я стала думать про свою жизнь. Про то, что он постоянно уговаривал меня бросить блядство. Но сам-то он меня трахал, еще и бесплатно. И считал, что так и надо. Он получал удовольствие, а я что получала?
- А что ты получала? – спросила Соня, - Зачем ты это делала?
