Ну, вот, я победил, теперь-то Марка все поймет и извинится. И мы больше никогда не будем вспоминать ту историю. Зачем вообще она в это полезла опять? Знаю я, что не надо было бить ее. И тогда знал. Не сдержался, выводы сделал, больше не буду. Хорошо ведь всё было, вот и пусть теперь успокоится и не начинает. Но она вместо того, чтобы успокоиться и извиниться, злится еще сильнее и зачем-то орет.
- Я не хотела этого ребенка, ты обещал, что все будет нормально, что ты успеешь вытащить! Я просила тебя найти деньги на аборт, потому что меня тошнило каждые пять минут, и я сама не могла заработать, а ты отказался, только ныл про то, что я должна родить! И ударил меня за то, что я типа навредила твоему ребенку. А никакого ребенка еще даже не было! Я спросила у Сони – на этом сроке нет никакого малыша – только набор клеток, который может вообще ни во что не развиться. Ты ударил меня из-за набора клеток! Ты хотел, чтобы я его в себе вырастила и превратила в твоего ребенка. Хотя знал, что я этого не хочу. Пытался заставить работать для тебя бесплатной вынашивальщицей детей! Ты говоришь, я плохая, потому что беременная пила водку? А я выпила эту бутылку, чтобы после этой бутылки пойти к теть Зине, и она на живую ковырялась во мне какими-то железками, потом две недели шла кровь, и я валялась с температурой сорок! А ты таскал мне апельсины, как будто ничего не случилось, и все по-прежнему!
Я не знаю, что сказать. Потому что так оно и было, но было совсем не так. Марка просто все перевернула с ног на голову и хочет выставить меня виноватым. А на самом деле она забыла купить гандоны, потом беременная пила водку, потом убила моего ребенка. А я ей всего-то раз заехал, и то, совсем не сильно, ладошкой, даже следа не осталось. И вообще, я ее сразу простил, и непонятно, зачем теперь это вспоминать. Все же было хорошо, чего она начинает?
- Это было год назад, - повторяю я, - Чего ты теперь от меня хочешь?
- Ничего. Совсем ничего. Хочу быть с Поэтом и Соней. Без тебя.
Да она охренела? Это нечестно! Так нельзя!
- Я первый встретил Поэта, - напоминаю я.
- И что? Ты же всё равно не можешь с ним трахаться. А я могу. И с Соней могу. А с тобой больше не хочу. И, главное, больше не должна. Всё, Казачок, мы расстались. Я больше не буду тебе бесплатно давать по первому требованию.
Она произносит это с таким отвращением, что я вздрагиваю. Мне хочется что-то возразить, но я не могу подобрать слов. Только чувствую, что в чем-то меня наебали.
- Ты сейчас снова хочешь меня ударить? - спрашивает Марка. Без страха, скорее, с интересом.
- А ты боишься, что я тебя ударю? - я чувствую какую-то невероятную усталость, как будто я столетний старик.
- Неа. Я никогда тебя не боялась. Я любила тебя. И сейчас всё ещё люблю. Но я должна сделать выбор, Казачок. И я выбираю Соню. Я хочу быть с ней.
- Я тоже.
- Ты не сможешь быть с ней и остаться таким же. Они другие. Неужели ты не видишь?
- И ты хочешь стать такими, как они?
- Да, конечно. Хочу быть как Соня. Хочу, чтобы для меня лучше было сдохнуть, чем следовать правилам, которые придумывают для нас мудаки. И выполнение которых всё равно ничего не гарантирует. И не хочу, чтобы кто-то меня бил. И не хочу трахаться с кем-то только потому что ему так хочется.
- Так я всегда был против этого твоего блядства, - напоминаю я.
- Серьезно? А ведь я о тебе.
- Что за бред? Я никогда тебя не заставлял.
- Ага. Мои бахары тоже меня никогда не заставляли. Но я не хотела с ними, и они об этом знали. И с тобой тоже не всегда хотела, и ты тоже об этом знал. Я говорила, что мне сегодня неохота, а ты отвечал, что давай тогда по-быстрому, или в рот. Думаешь, мне сильно приятно было?
Я не знаю, что на это сказать. Она говорит правду, но ведь это совсем не то, что проституция. Понятно, что от своей тёлки ждешь секса, это нормально. Иначе зачем она вообще? Я пытаюсь объяснить это Марке, и она снова смотрит на меня с отвращением.
- Значит, я тебе нужна только для секса? - спрашивает она.
- Нет, - отвечаю я, - Не только.
- А для чего еще?
- Ну, ты красивая. И умная, - говорю я, но как-то неуверенно.
- То есть, я нужна тебе для секса, чтобы было на что посмотреть, и было, с кем побазарить?
- Нет!
Это какой-то бред. Трахать я могу любую тёлку, смотреть можно телевизор, а базарить можно, с кем угодно.
- Тогда что?
- Ты знаешь, - устало говорю я, - Я тебя люблю. Ты мой самый лучший друг. Я за тебя всех порву.
- Тогда почему ты меня ударил? Почему заставлял меня с тобой трахаться, когда я не хотела?
- Я не заставлял. Я просто считал, что…
- Что?
Она смотрит на меня очень внимательно. Уже без отвращения, но это еще хуже, потому что она чего-то ждет. Но чего? Я очень люблю темные крапинки в ее зеленых глазах, раньше мог часами их разглядывать, но сейчас хочу, чтобы она перестала на меня смотреть, чтобы она перестала задавать мне эти тупые вопросы. Я просто хочу, чтобы всё было, как раньше. Я хочу быть с ней, и чтобы она позволила мне быть с Соней. Но она ждет ответа, который я не могу ей дать.
- Что ты считал?
