Перед тем, как уйти, он подмигивает Соне, и она слегка улыбается. Я обожаю эту ее полуулыбку, когда губы приоткрываются и виден краешек белых зубов. Я наклоняюсь и целую ее, потому что просто не могу удержаться, и она отвечает мне, стягивает с меня футболку, а я лезу руками ей под халат. У нее очень гладкая и мягкая кожа, такая прохладная и свежая. Я слегка сжимаю ее грудь, и Соня прерывисто вздыхает. В трусиках у нее мокро, она точно меня хочет, и я не хочу ждать, чтобы она передумала. Я проталкиваю палец и понимаю, что слишком узко. Раньше ни у кого так не было. Соня целует меня и подается мне навстречу, говорит:
- Давай еще, не тяни.
- Подожди, - я отстраняюсь, пытаюсь привести мысли в порядок, отвлечься от ее запаха, который теперь еще сильнее, окутывает меня, как одеялом, - Ты никогда раньше этим не занималась?
- Нет, а теперь хочу, не задавай вопросов.
Но я не могу не задавать вопросов. Я очень ее хочу, но если она целка, то ничего не будет.
- И с Поэтом? Вы же живете вместе?
- И что? – она закатывает глаза.
Я продолжаю ее целовать, и я все еще хочу ее, но я не хочу причинять ей боль — вдруг она из-за этого никогда больше не захочет?
- Ты же не собираешься остановиться? – спрашивает она, притягивая меня к себе и осыпая мою грудь поцелуями.
Нет, если она сама не попросит, я не остановлюсь. Я скольжу между ее ног, не проникая внутрь, но, видимо, задеваю какую-то точку, потому что Соня извивается и громко стонет, ее лицо искажает гримаса удовольствия, она прикусывает губу. И я кончаю на ее живот.
- Так нечестно, - говорит она, когда я лежу, уткнувшись в ее плечо, и пытаюсь выровнять дыхание, - Если вы будете так делать, я никогда не лишусь девственности.
- Поэт тоже так делает? – спрашиваю я.
- Было разок. Он сказал, что мне лучше с тобой этим заняться, потому что у тебя огромный опыт по этой части.
Вот это подстава. Поэт меня как-то спрашивал, трахал ли я девственницу. Ну, я и ответил, что много раз. Потому что - как он проверит?
- Я ему слегка напиздел, - признаюсь я и встаю на ноги.
- Да я уже поняла, - вздыхает Соня, вытирает себя салфеткой, садится и накидывает халат, - Все вы опытные на словах, а как до дела доходит – в кусты. Сама справлюсь.
- Да ладно, – усмехаюсь я, - Это как?
- А вот так, - Соня встает, закидывает одну ногу на спинку дивана и медленно вводит в себя сразу два пальца. Пальчики у нее тонкие, я улыбаюсь, она целует меня, притягивая к себе, и теперь мне не видно, что она там делает.
- Вот и все, - она показывает пальцы, на них кровь, совсем чуть-чуть, - Вообще не больно, главное – не бояться.
- Ух ты, - говорю я, - Точно все?
- Точно. Правильно Маринка говорит – на парней рассчитывать нельзя, проще все делать самой.
- Теперь мы можем потрахаться? – спрашиваю я и снова ее целую.
- Нет уж, - смеется она, - Там же травма, хоть и небольшая. Мне может быть неприятно. Давай отложим на недельку.
- Ладно, - соглашаюсь я.
- Мне надо купить тетради к сентябрю. Прогуляешься со мной?
Я бы предпочел поваляться с ней на диване, пообниматься, но ей, похоже, это не слишком нравится. Вечно она куда-то бежит или чем-то занята. Я провожаю ее до канцелярского магазина и иду в парк культуры, где сегодня работает Марка. Она уже закончила со своими сорняками и ест мороженое, сидя на скамейке. На меня смотрит хмуро, ей не нравится, что я пришел. Но я делаю вид, что все в норме. Так уже было раньше. Если не обращать внимания на ее задвиги, она должна успокоиться. А куда ей деваться? Хотя сейчас-то ей есть, куда деваться. Это раньше у нее, кроме меня, никого не было. А сейчас есть Соня. И Поэт. Надо, чтобы Марка поняла, что Соня со мной, что я ей нужен. Тогда Марке снова будет некуда деться, и она успокоится, и снова станет веселой и ласковой. Может, даже пусть приревнует к Соне немного? Я сажусь рядом и говорю:
- А я Соньку трахнул. Ну, почти. Прикинь?
- Мне похер, - отвечает Марка, доедая остатки мороженого, - Все равно это ненадолго. Она тебя пошлет, куда подальше. Как и я.
- С чего это? - спрашиваю я, - У нас с ней всё супер. Я пока нигде не налажал. Ни с ней, ни с тобой. Ты сама разрешила мне с ней мутить.
- Она тебя бросит, когда узнает, что ты меня ударил, - говорит она, глядя прямо перед собой, - И Поэт тоже знать тебя не захочет. А если захочет, то Соня и его бросит тоже. Видел, как она на отчима окрысилась? Узнает, что ты тёлок бьешь по морде, совсем как Сиплый, и тут же пройдет ваша любовь, завянут помидоры.
Я сначала туплю, потому что ведь не бил я ее. Точнее, только один раз, очень давно. И за дело, не просто так. А в последнее время – вообще нет. Поэтому я возмущаюсь:
- Так это когда было? Год прошел!
- И что? Но ведь ударил же. Соне всё равно будет, вчера или год назад. И мне всё равно. С чего ты взял, что я тебя простила?
- А что будет, если Соня узнает, что ты беременная выжрала бутылку водки, а? – у меня тоже есть, что припомнить, не надо меня пугать, - Думаешь, обрадуется и по головке погладит?
