Я сажусь в кресло и открываю свое пиво. Поэт приходит буквально через минуту, вопросительно смотрит на меня. Он, как и я, не стал одеваться. И правильно. Я ставлю бутылку на столик, подхожу к нему и целую его. Обожаю его губы. Они жесткие и настойчивые, совсем не такие, как у Сони. И вообще, это не похоже на секс с девчонкой. Там, где у девчонок мягко, у него жестко, там, где они поддаются, он напирает. Но мне нравится. Непонятно почему, но его мышцы заводят меня. Его вкус сводит с ума. Я тяну его вниз, на ковер, ложусь сверху прижимаясь к нему, и трусь своим членом о его член, очень медленно. Он стонет, обхватывает меня ногами и руками, впивается поцелуем в губы, а потом вдруг резко переворачивает нас так, что я оказываюсь снизу. От неожиданности у меня кружится голова.
- Полегче, - смеюсь я.
Он нависает надо мной и смотрит прямо в глаза.
- Говоришь, мне надоело? - улыбается он, - Убей меня, если когда-нибудь это окажется правдой.
Зрачки у него большие, черные и какие-то безумные. Губы покраснели и слегка припухли. Я прикасаюсь пальцем к его губам, он стонет, приоткрывает рот и втягивает мой палец, облизывает его. Потом я его целую и снова переворачиваю на спину. Он тяжело дышит и притягивает меня к себе. Но я встаю и беру с полки Маркин детский крем, и тут же возвращаюсь, снова целую его в приоткрытые губы, говорю:
- Нам нужно стоп-слово.
- Зачем?
- Марка говорит, что так надо, если собираешься делать то, чего не делал раньше.
- Что ты собираешься делать? – он хмурится, и я чувствую, что его член не такой твердый, и вижу, что глаза уже не такие безумные.
- Ничего, что тебе не понравится, - быстро говорю я и целую его, - Просто нужно стоп-слово, чтобы я понял, что тебе не очень нравится.
- Пусть будет капуста, - говорит он и нажимает на мои плечи, побуждая спуститься вниз, - Ты можешь просто отсосать, меня это вполне устроит.
- Ладно, - мне смешно, - Капуста.
Он все еще насторожен, но твердеет сразу, едва я касаюсь его губами. Я и в самом деле не собираюсь делать ничего такого. Просто когда-то давно Марка показала мне одну штуку. Ему понравится, если он мне позволит.
Я облизываю его головку и щекочу языком щелку – знаю, что он от этого тащится. Он расслабляется, и я мягко сгибаю в колене его правую ногу, продолжая работать языком. Пальцем, смазанным кремом протискиваюсь между его ягодиц ко входу и слегка нажимаю. Он сразу напрягается, но молчит, тяжело дышит. Я не тороплюсь, осторожно кружу пальцем, не проталкивая внутрь, и продолжаю сосать. Он постепенно расслабляется снова, и я проталкиваю кончик, одновременно заглатывая его член так, что он упирается мне в горло. Поэт стонет и запускает пальцы в мои волосы. Он делает так, когда уже на грани. Я не хочу, чтобы он кончил раньше времени, поэтому плавно проталкиваю палец до конца и сгибаю, как объясняла Марка, ищу эту точку.
- Блядь! – кричит Поэт, и я понимаю, что нашел.
Я осторожно давлю туда пальцем, и снова заглатываю его почти до основания. И он кончает мне в горло, содрогаясь всем телом. Я к этому не готов, захлебываюсь и кашляю, с трудом глотая сперму и пытаясь убрать его руку с моей головы, чтобы он перестал давить, и я мог отодвинуться. Наконец, удается.
- Черт, - говорю я, хватая ртом воздух и заходясь в кашле, - Капуста, блядь.
- Прости, - Поэт садится и притягивает меня к себе, - Это было так охуительно. Ты в порядке?
- Да, - отвечаю я, - А ты?
- Нет. Я в полном беспорядке, - он все еще мелко дрожит, и я обнимаю его крепче, - Ты сам это придумал?
В его голосе подозрение и недоверие.
- Нет, Марка научила. Не понравилось?
- Понравилось. Только теперь такое ощущение…
- Да, - говорю я, - Знаю.
- Ноги ватные. И голова кружится.
Мы перебираемся на диван и лежим, обнявшись и переплетясь ногами. Я слышу, как бешеный стук его сердца постепенно замедляется, и дыхание выравнивается.
- Ты хочешь меня трахнуть? – спрашивает он.
- Нет, - отвечаю я, - Это больно. Нам это не надо.
- Откуда ты знаешь?
- От Марки. Она всегда ненавидела давать в жопу.
Я целую его, давая понять, что разговор окончен. На самом деле я очень хочу его трахнуть. Но боюсь, что он меня возненавидит после этого. Потому что, по словам Марки, это и правда больно и противно.
Я поворачиваюсь к Поэту спиной и, прижавшись к нему, закрываю глаза. Он перекидывает через меня руку, обхватывает мой член ладонью и медленно дрочит, целует мою шею, облизывает мочку уха и шепчет, как сильно он меня любит и никому никогда не отдаст. А потом слизывает мою сперму со своих пальцев.
- Долбаный извращенец, - говорю я, - Нам надо это прекращать.
- Я тебя сейчас ударю, - вздыхает он.
- Серьезно, Поэт, - я встаю с дивана и оглядываюсь в поисках своих трусов, - В этом нет ничего хорошего. Давай завязывать.
Я сам не знаю, зачем это говорю. Ведь знаю же, что его это бесит. Но ничего не могу поделать – слова сами вырываются.
- Саша, - Поэт встает и обнимает меня.
Я пытаюсь вырваться, но он не пускает, только обхватывает руками еще сильнее. Я сдаюсь, прижимаюсь к нему, вдыхаю его запах.
- Просто это неправильно, - говорю я.
