- Ну, я и так знал, что долго ты без жены не останешься, а с машиной, да с правами можешь вообще любую во всех соседних деревнях выбирать, - заявил Алмаз, - И не затягивай. К весне выберешь, а летом свадьбу сыграем.
Машина нам оказалась очень кстати. Я отвозил сестренок Раду и Земфиру в школу в райцентр, а потом ехал в город со списком заказов. По пути мог кого-то подвезти за деньги. В городе покупал все, что нужно, чтобы потом перепродать с небольшой наценкой, и вставал у вокзала в ожидании клиентов. Среди таксистов было несколько знакомых мне парней, и я неплохо вписывался. К вечеру возвращался домой с деньгами, товаром и каким-нибудь гостинцем к чаю. Рада и Земфира иногда встречали меня на развилке с пустыми флягами, чтобы прокатиться до дома вместе и набрать воды в колонке.
- Хорошо, когда машина есть, - радовалась Земфира, - Не надо на тележке воду тащить. Можно баню хоть каждый день топить.
У колонки по вечерам было много молодых девчонок. Такие забавные и яркие в своих разноцветных юбках и платках. И очень застенчивые. Я раньше думал, что все цыганки наглые и шумные. А оказалось, что они такие только когда работают – торгуют, гадают, попрошайничают. А среди своих они совсем другие, постоянно опускают глаза и не очень-то разговорчивы. Хотя к весне, как солнце выглянуло, они стали подолгу болтать у колонки. Во сколько бы я ни вернулся из города – всегда они толпились со своими флягами и ведрами, о чем-то щебетали, щурясь от весеннего солнца.
- Доброй, шеворри[3], - вежливо поздоровался я, помогая Раде вытащить наши четыре фляги с заднего сиденья.
- Доброй, Шандор, - ответили девчонки почти хором и опустили глаза, расступаясь.
Я помог им всем наполнить фляги, а потом только перешел к своим. Девчонки отошли на небольшое расстояние и о чем-то шептались. Сестры мои присоединились к их разговору. До меня доносились обрывки фраз, но я все еще плохо понимал романес[4]. По тому, как озабоченно они цокали языками, я понял только, что произошло что-то нехорошее.
- Что случилось? – спросил я у сестер, пока мы ехали к дому.
- Лилитка беременная, - сообщила Рада, - Это плохо.
- Почему плохо? – спросил я, - Я думал, что дети – это всегда хорошо.
- Хорошо, когда ты замужем. А когда ты гуляла с гаджё, вместо того, чтобы работать, и получился ребенок, ничего тут нет хорошего.
- Пусть аборт сделает, - предложил я.
- Зачем? – удивилась Земфира, - Если она аборт сделает, то ребенка не будет, а гулящей-то она все равно останется. Кто ее замуж возьмет? Никто. Ее отец ездил к этому гаджё, чтобы заставить его сыграть свадьбу, но гаджё уже посадили. Отец ее вернулся, и они все дома закрылись. И Лилитка на колонку не пришла. Наверное, ее убьют.
- За то, что забеременела? – спросил я.
- У нее две сестры, кто теперь на них женится? – вздохнула Рада, - Марфушка могла бы себе хорошего мужа найти – она же красивая, и танцует хорошо. Я даже думала, что, может быть, тебе к ней посвататься. А теперь даде[5] тебе и близко не разрешит к ним подходить. Наверное, им придется уехать.
Ситуацию Лилитки обсуждали весь вечер за ужином.
- Жалко девку, - сказала моя мачеха Сабинка, - Не уследили за ней. Я ее вчера видела – бледная и напуганная. Родит и повесится, точно говорю, куда ей теперь? А ребенка Пеля и Санко воспитают.
- Да как бы не повесилась, пока не родила, - покачал головой Алмаз.
- Вы что говорите? – удивился я, - Ну, сглупила девчонка, будет ребенок. И пусть будет. Ей-то зачем вешаться?
- Ты не понимаешь, Шандрик, - сказал Алмаз, - Никто больше не будет с ней общаться. Мои дочери и близко к Лилитке не подойдут, и другие приличные шеворри тоже. Никто к ее сестрам свататься не придет – кому нужна таборанка[6] в родне? А если Лилитки не будет, то со временем это дело забудется. Некуда ей деваться. Ну, хватит о плохом. Говори, Шандрик, приглядел уже кого-нибудь у колонки? Такие там девушки – сам заглядываюсь! Выбрать трудно, но надо. Которая тебе приглянулась?
- Да я ни с кем из них не знаком, - отмахнулся я, - Даже не знаю, кого как зовут.
- Узнать, как зовут, - дело нехитрое. Ты пальцем покажи, и мы свататься поедем.
- Даде, отстань, - сказал я.
- Хватит, Шандор, - сказал он внезапно очень строго и ударил кулаком по столу, - Шутки кончились. Ты взрослый, тебе надо жениться. Твоя мать хочет на свадьбу приехать, каждый раз по цыганской почте спрашивает, когда уже. Если до конца мая никого не приглядишь, я сам тебе жену выберу.
- Хочешь сказать, что заставишь меня жениться? – удивился я, - А если я откажусь?
- Не откажешься. Съезжу в гости к твоей матери…
- Еще чего! – возмутилась Сабинка.
- А ты молчи, ромни[7]! – огрызнулся Алмаз, - Тебя не спрашивают. Съезжу в гости к твоей матери и привезу оттуда тебе невесту. Не захочешь с ней жить – выгоню на улицу, и пусть идет, куда хочет. Помрет от голода – твоя вина будет.
- Придется мне купить ей обратный билет и отправить домой, - сообщил я, вставая.
