- Ну, она не просто так согласилась, - признался я, - В обмен на то, что во Вьетнам в марте мы с ней поедем без детей. Мы договаривались раз в год ездить с детьми и раз год вдвоем, но с детьми она не очень любит отдыхать, вот и схитрила, сказала, что теперь на них денег не хватит.
- Ну, нет, Шандор, нельзя, чтобы твои дети остались без моря из-за меня, - сразу возмутился Гриша.
- Ты чего нервный такой? Я же сказал, что она просто не любит ездить с детьми. Летом она сама отправит меня с ними в какую-нибудь Испанию, чтобы мы тут у нее не путались под ногами. Не парься. Если б с деньгами были реальные проблемы, она бы так и сказала.
- И ты позволяешь ей собой манипулировать? – возмутился Андрюха, - Позволяешь решать за тебя, куда и с кем тебе ехать?
- Мы уже выяснили, что я подкаблучник, - рассмеялся я, - И меня это устраивает. Чего ты так злишься?
- Я не злюсь. Я просто за справедливость, - буркнул Андрюха, - Ты мог иметь красотку Лизу, а вынужден быть рабом злобной мегеры.
- Ребенок ты еще, - усмехнулся Гриша, - Подрастешь – поймешь, что в жизни важно, а что – фигня.
- Вы оба не намного меня старше. А ворчите, как старые деды.
Он сказал это таким ворчливым тоном, что мы с Гришей расхохотались в голос.
Руслан
Сижу, перечитываю «Трое в лодке». Думаю, а не заказать ли мне Геннадьевичу электронную книгу со всеми новинками, что вышли за последние годы? Или это будет слишком большой наглостью? Марка решит, что мне тут слишком хорошо живется. Разозлится? Или порадуется за меня? Шурка уже в третий раз проходит со своей шваброй и шуршит над ухом. Бросаю на него злобный взгляд.
- А что я сделаю, если грязно? – с готовностью откликается он, - Хорошо, хоть швабра есть, а то заработал бы себе колено горничной с таким режимом.
- Что ты несешь? Какое колено?
- То, которое в твоем переводе названо родильной горячкой, - Шурка кивает на мою книгу, - Российский читатель бы не понял, что это за болезнь такая, и поэтому переводчик решил заменить заболевание.
- Что ты несешь? – повторяю я устало, - Иди, мой с другой стороны, а то засуну тебе эту швабру…
- Обещания, обещания, - томно бормочет Шурка, но послушно уходит.
Конечно, ему скучно. С тех пор, как и Тихий, и Тощий, а за ними и Белый, откинулись, ему и поговорить не с кем. Но и я развлекать его не обязан, да и права не имею. Продолжаю читать, но краем глаза слежу за Шуркой. Он все домывает, уходит с ведром и шваброй. Долго не возвращается. Со временем начинаю волноваться, все ли в порядке.
С одной стороны, вряд ли кто-то его тронет, - меня все-таки побаиваются. С другой стороны, отморозков полно. Интеллектуальный уровень у большинства здесь, мягко говоря, не высок. Многие просто не способны построить элементарные причинно-следственные связи. Их надо каждый день запугивать, иначе они просто забывают жизненные уроки и делают то, что им хочется здесь и сейчас. Да и уровень эмпатии у основной части заключенных ниже плинтуса. Пообщавшись с некоторыми тут, я вообще удивляюсь, почему их отправили на зону, а не в психушку. Конечно, легкая степень умственной отсталости – не повод всю жизнь держать человека в смирительной рубашке или под препаратами. Но, честное слово, курс успокоительного и пара лет групповой психотерапии сделали бы для предотвращения новых преступлений куда больше, чем вся пенитенциарная система этой страны. Короче, для такого, как Шурка, строгая зона – место небезопасное при любом раскладе.
Неохотно поднимаюсь и иду его искать, тихо матерясь себе под нос. В коридоре пинками отшвыриваю Филю и Турая, которые неосторожно попались мне на пути.
- Ты че всегда такой злой, Поэт? – хнычет Турай, потирая ушибленный локоть, - Это беспредел!
Даже жалко бы его стало, если б я не знал, за что он тут.
Заглядываю в столовую – пусто, даже уборщиков нет. В медпункте тоже.
- Кого ищешь, Поэт? – окликает меня Гастон.
- Да никого, так, ноги разминаю. Думаю до тренажерки сгонять, - лениво отвечаю я.
- Я только оттуда, народу пресс, дышать нечем, - сообщает он, - Не советую. А я думал, ты своего пидорка ищешь – он с вертухаем болтает рядом с кладовками. Воркуют, голубки.
- С хера мне его искать? Сам придет.
Я медленно продолжаю свой путь, заглядываю в тренажерку. Людей много – мужики вернулись с работы и пошли заниматься. Да, не лучшее время для спорта. Увидев меня, они почти все замирают и смотрят, что я буду делать. Я могу всех выгнать, но это ведь нечестно. Я не работаю, могу качаться хоть весь день, и они об этом знают.
- Ладно, завтра зайду, - говорю я сквозь зубы и выхожу.
