Монс сидит здесь с самого открытия в надежде, что она зайдет. Все тело ноет после ночи, проведенной на жестком дне яхты. Несмотря на съеденный бутерброд, Монс испытывает голод. Когда она наконец вошла в кафе, он весь вспотел от волнения. Он дал себе слово не начинать разговор первым. Пусть она сама сделает первый шаг. И теперь он чувствует на себе ее взгляд. Наверняка гадает, что он здесь делает. Монс переворачивает страницу и поднимает глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.
Монс Андрен… I do not know, она сама подошла и спросила, чего такого он не знает. Он, наверно, решил, что у нее поехала крыша. Вот и смотрит на нее так странно.
После минутного колебания Беа поднимается, подходит к его столу и извиняется за свое странное поведение при их последней встрече.
– Странное? Мне такое и в голову не приходило, – улыбается он. – Ты живешь где-то рядом?
– Да, а ты?
– Я тут репетирую неподалеку.
Снова сомнение. Что делать? Вернуться за стол или составить ему компанию за завтраком? Беа сама не знает, чего хочет, но раз уж у нее больше нет Джека, то ничего не случится, если она выпьет кофе с Монсом.
– Можно присесть?
– Конечно.
Беа переставляет кофе и сэндвич на его стол и присаживается.
Отсюда, оказывается, открывается совсем другой вид. Она и не знала, что за этим кораблем можно увидеть еще один.
Постепенно разговор оживляется. Монс приятный собеседник. Пару раз ему даже удается ее рассмешить. И когда настает время уходить, Беа говорит, что надеется снова его увидеть.
– С удовольствием, – отвечает Монс.
Разумеется, они еще встретятся. Потому что Монс собирается сидеть в кафе каждый день с открытия до закрытия, лишь бы только ее увидеть.
Ночью Беа перезает через забор в соседний детский сад и закапывает шкатулку с сокровищами в песочницу. Зарывает глубоко, чтобы она досталась самому усердному малышу.
В шкатулке часы, монеты, украшения и безделушки. Беа сложила их в мешочек, который собственноручно расшила паетками. На ее губах улыбка. Разровняв песок, Беа уходит тем же путем.
У Виктора не осталось никаких сомнений: он умрет. Его жизнь кончена. Его клетки отказывают одна за другой, с каждой секундой приближая смерть. Он снова в больнице, потому что ему стало хуже.
Он только и делает, что стонет и молится, забыв про еду и пьесу. Пытается вырвать иглу капельницы из руки, потому что считает, что она только продлевает его мучения. Но медсестры в белых халатах возвращают ее на место, говоря «Нельзя», как будто он несмышленый ребенок. Он ругается с ними, обзывает нехорошими словами. Одну даже называет шлюхой, отчего медсестра вся в слезах убегает из палаты. Ему стыдно, но ему больше не на ком выместить злость, которая постепенно завладевает его телом и мыслями.
Присутствие Розы его страшно раздражает. Она не должна видеть его в таком состоянии. И раздражает, что она все время говорит, что нужно бороться. Неужели она не понимает, что у него больше нет сил на борьбу?
Почему бы ей просто не уйти и не оставить его в покое?
Визиты Мирьи тоже доводят его до отчаяния. Ему не хочется, чтобы дочь запомнила его жалким и беспомощным, на больничной койке, перепачканной его испражнениями.
– Вам придется остаться в больнице на пару дней, – говорит онколог, от которого пахнет кремом для кожи без косметических отдушек. Во время разговора у него подергивается правое веко.
– Мы пока приостановим химиотерапию, – говорит другой врач. От него ничем не пахнет. И у него проблемы с линзами.
Странная реакция, обсуждают они между собой. Но не удивительная, учитывая его возраст, избыточный вес и слабое сердце. Может, это в них причина.
– Что можно сделать? – вопрошает Роза.
– Единственное, что можно сделать, – это ждать, – в один голос отвечают врачи.
– Разве вы не можете сделать что-нибудь еще?
Они с недоумением смотрят на Розу и бормочут, что дали ему все возможные лекарства от боли, тошноты, судорог, усталости, головной боли, приступов паники и т. д.
– Может, это побочный эффект от всех этих лекарств, которые вы ему дали против побочных эффектов? – спрашивает Роза.
Они качают головами и отвечают, что это невозможно. По крайней мере, с точки зрения медицины.
– То есть вы просите меня ждать? – расстроенно говорит Роза.
Кивнув, они уходят. Им нужно заниматься другими пациентами, и их не волнует, что вот этот пациент – самый главный человек на свете для Розы.
Роза в бешенстве. Но она не знает, что можно сделать, и потому сидит на белом пластиковом стуле, жалобно поскрипывающем под ее весом. У нее нет сил даже на то, чтобы встать. Ее парализовало при одной мысли, что она может потерять Виктора. А именно это и произойдет, если ждать и ничего не делать. Никто не придет и не поможет.
Ей придется действовать самостоятельно.
Еще одна попытка подняться со стула, но ноги не слушаются.
Мирья? Где Мирья?
(В туалете. Мочиться больно. Может, это мочеполовая инфекция? Мирья надеется, что да, потому что она где-то читала, что такие инфекции приводят к выкидышам.)
Раздается сухой треск, и стул подкашивается под Розой.
