Руками в кожаных перчатках она листает порножурналы, курит его сигары, гадает, к чему подходит ключ, почему Мия вернула кольцо и что такого случилось в его детстве, отчего он сегодня хвастается направо-налево, чтобы почувствовать собственную значимость.
Беа берет лупу, чтобы получше разглядеть на удивление расплывчатое фото в порножурнале.
Рука мужчины лежит у женщины на затылке. Губы целуют волосы. Мужской орган чуть касается ее лона, словно спрашивая разрешения двигаться дальше. Картинка, конечно, вульгарная, но все равно в мужчине есть какая-то нежность, пусть и наигранная.
Зажмурившись, Беа погружается в свои фантазии. Потом встает, кладет вещи в рюкзак и переходит к следующей комнате.
Она двигается бесшумно, на цыпочках, дорогой паркет не отзывается ни звуком. Ей не нужно зажигать свет: Беа видит в темноте лучше кошки.
Волосы убраны под черную шапочку. Одежда чисто выстирана: Беа никогда не использует одну и ту же рабочую одежду два раза подряд.
На ней перчатки, но они ни к чему, потому что Беа выжгла отпечатки пальцев. Это было чертовски больно, но она наслаждалась каждой секундой.
А как же отпечатки подошв? Беа сама изготавливает подошвы, которые прикрепляет к обуви, когда идет на дело. Эти подошвы на два размера больше, чем ее собственные, и на них нет рисунка. Все эти приемчики она узнала из фильмов и детективных сериалов и из чата в Интернете, где общаются преступники и куда она иногда заходит с разных адресов в поисках информации.
Беа гордится своей работой, но никому бы не стала ее рекомендовать, потому что она сопряжена с моральной деградацией.
Ей все время кажется, что ее покрывает какой-то липкий слой, затрудняющий дыхание.
Беа кажется себе грязной. Низкой и грязной.
Тем не менее она продолжает поиски.
Старенький ноутбук, за который можно выручить штуку.
«Ролекс» без батарейки. Это дело можно исправить. За него она выручит пять штук, а может, и десять.
Золотые запонки. Продать сложнее. Но золото – это золото. Беа берет их тоже. Бутылочка со снотворным из шкафчика в туалете – может пригодиться.
Издание «Дон Кихота» 1912 года в переплете ручной работы. Беа проводит рукой по дорогой коже, листает книгу.
Может, ей открыть антикварный книжный магазинчик? И ходить в мягких тапочках между пыльных полок? А по ночам читать, вместо того чтобы воровать?
Сделало бы это ее счастливее?
Самообман. Беа достает иголку и протыкает мыльный пузырь своих фантазий. Кладет книгу в рюкзак и двигается дальше.
Чековая книжка вызывает у нее улыбку. Не хватает только образца его подписи – и можно потирать руки.
Порывшись в шкафах, она наконец находит старый ежедневник и блокнот с разными записями. Прекрасно. Можно закругляться.
Беа уходит тем же путем – через дверь (дешевка, наверняка после этого происшествия он поставит железную решетку, если вообще заметит пропажу), которую бесшумно запирает за собой.
Спасибо и до свидания.
В туннеле под железной дорогой Беа стаскивает рюкзак и кожаные перчатки, стягивает шапку, снимает подошвы с ботинок, чтобы выбросить в ближайшую мусорку.
Прислонившись к холодной бетонной стене, она чувствует, как дрожит. От холода? Страха? Возбуждения?
Поезд проносится у нее над головой. Стены туннеля вибрирует. От холода у Беа немеют конечности.
Ей кажется, она слышит чьи-то шаги, но они затихают. Наверное, человек свернул.
Она еще какое-то время ждет, но никто не приходит. Даже хулиганам она не нужна.
Пока Беа бесшумно покидает подъезд 187, к подъезду 183 подъезжает такси. Задняя дверь открывается. И закрывается. Снова открывается и закрывается. Мирья хочет выйти, но Филипп ее не пускает.
– Поехали ко мне домой, – говорит он. – Это займет всего пять минут.
Поездка или секс?
– Счетчик включен, – бурчит шофер.
– Нет, мне нужно домой, – отталкивает от себя Филиппа Мирья.
Они занимались сексом четыре раза, и все четыре раза были ужасны, как бы Мирья ни пыталась убедить себя в том, что секс – это чудесно, раз все говорят, что так оно и есть.
– Ты такая сладкая.
Он отказывается пользоваться презервативами. Они якобы снижают чувствительность (в каком это месте он чувствителен?). Вместо этого он кончает ей на живот. Филипп предпочел бы делать это ей в рот, но Мирья все время отказывается. Гормональные таблетки она принимать не хочет: от них кожа портится и можно легко растолстеть. А толстеть нельзя, если хочешь стать фотомоделью.
– Давай в другой раз, – говорит Мирья, жалея, что сегодня надела зеленую мини-юбку, а не длинные брюки.
Ей хочется, чтобы ее оставили в покое. Оставили в покое ее тело. Особенно после того, что случилось в баре.
Но у Филиппа тестостерон зашкаливает. И если она сейчас ему откажет, Мирье несдобровать.
