Пальцы скользят по струнам, гитара послушно исполняет все песни, полуторалитровая бутылка минералки уже опустела, и от публики разит потом.
Термометр на киоске, где торгуют кебабами, показывает 33,7. Рекордная жара в истории города. От жары мозг отказывается работать. Люди, как зомби, стягиваются в тень и мечтают о прохладном летнем дожде.
Под конец кто-то не выдерживает, звонит в метеорологическую службу и угрожает расправиться с сотрудниками.
– Вы обещали облачность! А на небе нет ни облачка! А позавчера вы обещали дождь, чертовы мошенники, недоучки. Я до вас доберусь!
Сегодня среда. Жара стоит с воскресенья. Монс играет и ждет ее появления, но Беа не показывается.
Ему приснилось, как она дотронулась до него, и во сне его ноги распрямились.
В утренней газете он читал рецензию на новый альбом молодого смазливого певца, который сам пишет свои песни и у которого наверняка нет проблем с ногами. И не важно, что у него внутри. На душу СМИ наплевать. Им наплевать на то, что эти поп-идолы рыдают каждую ночь из страха состариться и подурнеть. Наплевать, что они не могут общаться нормально без алкоголя. Наплевать на то, что они впадают в панику при одной мысли о том, что им нужно на сцену, и горстями глотают успокаивающие таблетки. А потом успокаивающего им уже мало. Они переходят на наркотики, сначала слабые, потом посильнее. И уже не могут жить без наркотиков. Под конец они умирают от передоза, оставив после себя гору платиновых альбомов, дюжину внебрачных детей от фанаток, которые будут драться когтями и зубами за наследство, чтобы СМИ было о чем писать.
Дайте мне их место! Я заставлю мир боготворить меня, думает Монс. Сыграв еще пару песен, он делает перерыв, чтобы наполнить бутылку и изучить переулок.
