Беа и Джек.
Джек и Беа.
Беа Вестин или Джек Каталин?
После недолгих раздумий Беа решила, что Каталин все же звучит лучше и что ей пойдет простое свадебное платье. Интересно, что папа скажет в свадебной речи. Он давно мечтает выдать ее замуж. Наверняка не сможет удержаться от слез. Дрожащим голосом он скажет:
– Если бы Эбба тебя сейчас видела…
Что бы сказала Эбба, если бы увидела, чем сейчас занимается ее доченька? Беа поднимается с колен и на цыпочках удаляется из спальни. Теперь очередь гостиной.
Да, что бы сказала мама? Ничего? Отвернулась бы, чтобы не видеть, как низко опустилась ее дочь?
Присев за его письменный стол, Беа в панике обводит взглядом фотографии, которыми увешаны все стены в кабинете.
На всех снимках молодая красивая женщина. Миниатюрная блондинка. На некоторых они вместе с Джеком. На одной из фотографий она запечатлена обнаженной. У нее безупречная фигура. Красотка.
Когда первый шок проходит, Беа ждет еще один. На столе незаконченное письмо, которое начинается со слов «Эвелин, любимая! Я думаю о тебе день и ночь…». И дальше в том же духе.
Беа снова и снова перечитывает письмо, складывает его и убирает в карман куртки. Туда же кладет фото обнаженной Эвелин. И выходит из квартиры.
Не самый умный поступок, думает Беа уже позже, когда у себя дома разглядывает украденное. Достав игольницу, она втыкает несколько иголок в фото Эвелин.
Умри, умри, умри.
Беа заходит в гостиную, раздевается до трусов, включает телевизор и садится на велотренажер. По каналу ТВ1000 показывают французский эротический фильм. Беа сильнее прижимается промежностью к седлу, трется об него в такт актерам, трущимся друг о друга, и рыдает, чувствуя приближение оргазма.
Беа падает на руль и заливается слезами, которые капают на дорогой паркет.
Она выключает телевизор, переодевается в спортивную одежду и еще час крутит педали в полной тишине. Ей грустно. Но ей хочется вывести из пор всю эту грязь, очиститься, возродиться к новой жизни.
Беа вспоминает, как, когда ей было лет пять или шесть, они в начале сентября купались в озере. Это было вечером, в сумерках. Шел мелкий теплый дождь. Беа притворилась, что у нее болит нога, и попросилась к папе на ручки. Папа знал, что она притворяется, но все равно прижал к себе, крепко обнял. Беа нравилось слушать, как бьется его сердце, слушать его дыхание, и как сучки трещат у него под ногами, и мамин голос в отдалении. Она шла впереди них и напевала какую-то незнакомую мелодию.
