Роза мечется по больничным коридорам в поисках съестного. На дворе ночь, и кафетерий закрыт, как и киоск в холле. Автомат с шоколадками – вот что могло бы ее спасти. «Сникерс», «Дайм», шоколадный кекс – и ей сразу становится лучше.
Роза чувствует себя отвратительно. Пот льется градом. Зубы стиснуты, взгляд блуждает. Еще три длинных коридора, и наконец она видит его – автомат. Роза падает на колени перед автоматом и начинает рыться в кошельке в поисках монеток. Руки трясутся от нетерпения. Без сахара у Розы настоящая ломка. Монеты сыплются на пол и откатываются в разные стороны. Она ползает на коленях по полу, подбирает их и громко матерится, когда понимает, что у нее набирается только три с половиной кроны – одна третья цены «Дайма».
Роза сидит на полу, широко раздвинув ноги и нагнувшись вперед, как будто занимается йогой. На самом деле она изучает издевательски поблескивающие в руке монетки.
Одна треть шоколадки. Тогда как ей нужно минимум три плитки шоколада.
Ее охватывает ярость. Она поднимается на ноги и набрасывается на автомат. Пинает его ногами. Один раз, два, три, на четвертый стекло раскалывается, можно сунуть руку и открыть дверцу изнутри.
– Господи Иисусе!
Роза распихивает шоколадки по карманам. Из шарфа она делает узел, куда складывает остальное.
Сухой паек. Роза судорожно озирается по сторонам. Что, если кто-то увидит, чем она тут занимается? Но в коридоре ни души. Угрызения совести ее не мучают, только страх быть пойманной на месте преступления.
Потом она спешит обратно, на ходу откусывая от «Сникерса» и забрасывая в рот пригоршни «M amp;Ms». Настроение у нее резко улучшается, и к Виктору она возвращается уже совершенно счастливой. Даже его состояние ее больше не тревожит.
Он непременно поправится, думает она, присаживаясь у его постели. Виктор сильный. Раньше он меня через порог переносил. И детей мог поднять четверых за раз. Он не даст себя одолеть обычной опухоли. Конечно, не даст.
Роза съедает шоколадку за шоколадкой, сначала в спешке, потом медленнее, потом равнодушно, потом останавливается. Смотрит на свои липкие руки и кучу бумажек на полу и начинает плакать. Она плачет, потому что когда-то была такой же стройной, как Мирья, и хотя мама Мурия всегда говорила, что женщина должна быть пышечкой, Розе не помешало бы сбросить килограммов так сорок.
Весы показали сто двадцать два килограмма, когда она вставала на них в последний раз.
При ее-то росте в сто шестьдесят три сантиметра.
Когда все закончится, сразу сяду на диету, думает она, укладываясь на раскладушку с последней «Баунти». Раскладушка жутко скрипит. Роза боится лишний раз пошевелиться.
Может, ей отсосать жир, раз уж она в больнице? А заодно наложить бандаж на желудок, уменьшить грудь и убрать растяжки с живота?
Сколько шоколадок можно съесть с перевязанным желудком?
Одну треть «Дайма»?
Роза протягивает руку и накрывает ею ладонь Виктора. Он крепко спит, но глубоко во сне ощущает ее присутствие.
