На следующее утро он просыпается один в очередном отеле и закуривает сигарету. Он курит одну за одной, пока не заканчивается пачка. Ему наплевать на риск заболеть раком. Жизнь не стоит того, чтобы жить.
Мини-бар Джек уже опустошил, поэтому заказывает в номер шампанское, чтобы отпраздновать тот факт, что он наконец понял на собственном опыте, что такое депрессия.
Джек выпивает пару бокалов, делает последнюю затяжку, засыпает и просыпается от стука в дверь: уборщица робко спрашивает, можно ли ей убрать номер.
На часах одиннадцать. Джек собирает свои вещи, оплачивает номер, выходит на улицу и достает из кармана сотовый. Пять пропущенных звонков. Сегодняшние пациенты. Сейчас у него нет сил, но позже он позвонит им и извинится, сославшись на чрезвычайные обстоятельства: несчастный случай, смерть родственника или внезапную болезнь.
Эвелин.
Что, если бы он сам зашел в приемную и сказал: я умру, если Эвелин ко мне не вернется.
Поняли бы они его?
Джек бесцельно бредет по улице, не разбирая дороги. То и дело останавливается у витрин и разглядывает в стекле свое отражение, не понимая, кто он такой.
Он полное ничтожество. Одна сплошная кровавая рана.
Джек идет дальше. Ноги не слушаются его. В ушах шумит. Трудно дышать. В глазах темнеет. Джек врезается в дерево. Это приводит его в чувство.
Он делает пару шагов назад. Смотрит на дерево, не понимая, как это случилось. Оглядывается по сторонам, ловит на себе недоуменные взгляды прохожих – пьяный?
Джек спешит прочь. Ему стыдно за себя. Решает сделать последнюю попытку. Если ничего не получится, он оставит Эвелин в покое.
Через четверть часа он стоит перед рабочим столом Эвелин в ее офисе. Офис у них организован по принципу открытого пространства, что превращает каждую встречу в публичное мероприятие.
Она редактор в ежедневной газете, и сейчас ее коллеги-журналисты уставились на него поверх компьютеров. Многие из них получили букеты, которые он посылал Эвелин и которые они в свою очередь отдали теще, чтобы ее умаслить, или взяли с собой в гости, чтобы не тратить деньги на подарки.
Многим она отдала коробки шоколадных конфет и корзины с фруктами, которые он посылал ей каждую неделю.
Кто-то из них тайком читал письма, которые каждый день приходили по почте и которые она, едва проглядев (зачем она вообще их тогда вскрывает?), мнет и бросает в корзину. Да-да, они тайком рылись в мусорной корзине, а потом, спрятавшись в туалете, жадно проглатывали чужие письма, как проглотили бы бульварную газету.
Некоторые думали про себя, что неплохо быть для кого-то навязчивой страстью.
– Что тебе нужно?
Эвелин так устала, что у нее нет сил даже негодовать.
– Мне надо поговорить с тобой, – отвечает он. – Я схожу с ума. Так больше не может продолжаться.
Эвелин удивлена. Не может? Вот уж чего она не ожидала от него услышать.
– Если это очередная уловка…
– Нет…
Эвелин колеблется, спиной чувствует взгляды коллег, ощущает себя кинозвездой. Режиссер, оператор, сценарист, статисты – все в сборе. Сейчас приступим к съемке.
– Тогда выпьем кофе, – говорит она, поднимаясь.
Они спускаются вниз в кафетерий. Эвелин наливает две чашки кофе. Она еще помнит, что он пьет черный, и помнит, что он помнит, что она пьет с молоком, и все остальное он тоже помнит: от номера счета до звуков, которые она издает в постели.
– Я только хочу извиниться, – говорит Джек, думая, какая же она красивая в этой блузке.
Она нервно теребит чашку с кофе. Чувствует идущий от него запах спиртного, сквозь который пробивается другой запах – запах его лосьона после бритья, по которому она до сих пор скучает, несмотря на то что у нее теперь другой мужчина с другим лосьоном.
– Я обещаю, что оставлю тебя в покое, – говорит он. – Если это то, чего ты хочешь.
Эвелин смотрит на его лицо – сегодня он забыл побриться. Раньше он иногда позволял ей брить его опасной бритвой. Это его возбуждало – чувствовать острое лезвие на своей шее и знать, что он может ей доверять.
– Я по-прежнему люблю тебя, – говорит он. – Я всегда буду любить тебя.
А эта голубая рубашка? Это она ее купила?
– Эвелин?
Она смотрит на его руки и думает, что никогда у нее не будет такого умелого любовника.
Он медлит в надежде, что она сейчас скажет, что готова его простить и начать все снача ла.
– Я тоже всегда буду любить тебя, – отвечает Эвелин. – Но мы никогда больше не будем парой.
Она встает. Он тоже. Быстрое объятие. Ее рука нежно касается его затылка, и она исчезает.
Джек долго еще стоит на месте в шоке от услышанного. Впервые осознает, что теперь все действительно кончено и что он остался один, совсем один.
