Мамин голос во всю громкость наполняет квартиру, террасу, проникает к соседям, которые сначала удивляются (из ее квартиры обычно не доносится не звука), а потом раздражаются, льется на улицу, где на горящих от боли ногах стоит Монс, которому пришлось бежать, чтобы не упустить ее из виду.
Беа танцует на скрипящем паркете, переходя из комнаты в комнату. И с каждым па ей становится легче. Она чувствует себя совершенно невесомой. Чувствует себя пустотой. Это будит в ней гнев. Беа озирается по сторонам и видит, что все вокруг нее – краденое. И ей хочется уничтожить эту роскошь. Она бьет фарфор, вырывает страницы из книги, набрасывается на кожаный диван с ножом для резки хлеба.
Собирает все золото и серебро, которое еще не успела продать скупщику краденого. Надо положить в коробку и закопать в песочнице, чтобы осчастливать какого-нибудь карапуза.
Она разбирает тренажер и складывает части в черный пластиковый мешок. Звонит и отказывается от подписки на Канал+ и ТВ 1000. Выбрасывает вибратор.
Все свои воровские инструменты она собирает в другой мешок. Завязывает и выставляет на лестничную клетку вместе с покойным велотренажером, чтобы не забыть их выбросить.
Кто-то звонит в дверь. Беа смотрит в глазок. Это разгневанный сосед. Она рывком открывает дверь. Сосед инстинктивно делает шаг назад: видит, что жаловаться не стоит, если не хочешь получить по морде.
– Я только хотел спросить, не желаете ли записаться на праздник.
– Нет.
Она захлопывает дверь у него перед носом. Запирает на все замки. Выключает музыку. Ставит книги обратно на полки. С чувством глубокого раскаяния оглядывает пострадавший диван. Только его ей жаль.
Звонит телефон. Беа не берет трубку. Включается автоответчик. Это папа спрашивает, во сколько приходить в субботу и что ему лучше надеть.
Она бросается к аппарату, хватает трубку, прежде чем он успевает закончить разговор.
– Планы изменились. Он занят на выходных, – говорит она.
По ее голосу слышно, что она лжет. И папа это знает. Теперь он снова напьется.
– Вот как.
– Может, в другой раз.
– Ладно, тогда не нужно волноваться об одежде.
Беа ненавидит, когда он пытается делать вид, что ничего не случилось. Но что еще ему остается делать в такой ситуации? Конечно, лучше было бы, если бы он промолчал.
Ей хочется, чтобы он был с ней и молчал, пока она плачет.
– Мы можем поужинать и вдвоем как-нибудь.
– Почему бы и нет?
Оба знают, что это произойдет не скоро.
– Как у тебя вообще дела? Чем занимаешься? – спрашивает она, сидя на изрезанном диване.
– Все хорошо. Машиной занимаюсь.
Еще пара минут пустой болтовни, и Беа, простившись, кладет трубку.
