Беа закрывает за собой дверь, поднимает руки над головой и ждет, когда Джек опустит жалюзи.
По коже бегут мурашки. Звук опускающихся жалюзи у нее теперь всегда будет ассоциироваться с ожиданием любви.
Джек помогает девушке снять кофту. Кладет руки ей на груди и нежно сжимает, словно исследуя, нет ли опухоли.
Никакой опухоли. Только нежная, мягкая кожа.
Он к ней привязался. Надо с этим заканчивать. Нужно только выбрать подходящий момент. Но этот момент все никак не наступит. К тому же она такая симпатичная, и с ней так приятно заниматься сексом.
В постели она просто дикая кошка.
Заботится только о своем удовольствии.
Но иногда вдруг становится пассивной, как будто испытывает огромную усталость.
В такие моменты ей просто хочется лежать и позволять ему любить себя. В такие моменты Джек вспоминает, что она вообще-то его пациентка, которая страдает депрессией и приступами паники.
Это нехорошо, но так приятно.
Сегодня она расслабленно позволяет ему делать с ней все, что ему вздумается. Стоит ему одним жестом намекнуть, что он хочет поменять позу, как она тут же подчиняется. Их тела движутся в заданном ритме, и иногда Джеку кажется, что они стали одним целым. Это его пугает. Он не хочет подпускать ее ближе. Нужно соблюдать дистанцию. Нет, прогонять ее пока рано, потому что она дает ему ощущение счастья. Он даже поймал себя на мысли, что ему нравится после секса лежать и болтать с ней о разных глупостях, как это делают люди, когда встречаются.
Как он это делал с Эвелин.
– Я хочу познакомить тебя с папой.
Беа лежит на боку. В ее глазах – выжидание.
– Что?
Наверное, он приятно удивлен.
– На выходных, – продолжает Беа. – Небольшой ужин у меня дома. Без излишеств. Скромный семейный ужин.
Джек молчит. Наверное, тронут ее предложением.
– Он очень милый, – говорит Беа, гладя Джека по руке. – Ты ему понравишься. Я в этом не сомневаюсь.
Она представляет, как они с папой пожимают друг другу руку, заводят разговор, находят общий язык и позднее, вечером, пьют кофе на террасе, играют в покер, слушают музыку. Только не джаз. Это слишком рискованно.
Вот он, подходящий случай. Он подвернулся раньше, чем Джек планировал, но, может, оно и к лучшему.
– К сожалению, это невозможно.
– А в следующие выходные? Или на неделе.
Он боится смотреть ей в глаза:
– Этого не будет никогда.
Повисает тишина. Беа смотрит на него. Джек не осмеливается поднять глаза.
– Почему?
Он не может выдавить из себя ни звука.
– Отвечай, черт тебя возьми!
Он не знает, что сказать. Хочет только, чтобы она ушла и никогда больше не возвращалась.
– Ты милая, Беа, – говорит он, пытаясь подобрать правильные слова. – Правда, милая. Но я…
Удар!
Рука горит. Щека горит. Беа одевается и, прежде чем он успевает что-либо сообразить, вылетает из кабинета, на бегу кричит ожидающим в приемной, что доктор, который трахает своих пациентов, вызывает следующего. Мужчина тут же поднимается и выходит. Женщина нагибается, чтобы в открытую дверь получше разглядеть Джека, в одних трусах мечущегося по кабинету.
