– Молодцы! Я всегда знала, что вы снова сойдетесь. Вы же просто созданы друг для друга. А это небольшой презент от нас, – поздравляют Эвелин подруги, стараясь не показывать своего скептицизма по поводу будущего этой странной пары. Достаточно только взглянуть на приглашение на вечеринку, разосланное по электронной почте, на котором написано Jack amp; Evelyn together again, celebrating with a small party («Небольшая вечеринка по случаю того, что Джек и Эвелин снова вместе»). Никто не понял, почему приглашение было написано по-английски, даже Джек с Эвелин понятия не имеют, зачем им это понадобилось. Может, чтобы выглядело круче?
Разве Эвелин не говорила, что ненавидит Джека за то, что он изменил ей, а потом целый год преследовал, как самый настоящий псих?
Разве Джек не спал со всеми подряд в надежде встретить ту единственную, которая сможет заставить его забыть об Эвелин? И разве не обещал он оставить ее в покое?
Все эти мысли омрачают вечеринку, но только вначале. С повышением уровня алкоголя в крови гости все меньше интересуются тем, по какому поводу праздник, и все больше хотят праздновать.
– Выпьем, ребята! – Джек поднимает бокал. Он еще недостаточно пьян, чтобы оценить радость от возвращения прежних друзей.
– Выпьем, девчонки! – вопит Эвелин, которая, когда напивается, имеет обыкновение танцевать на столах, сшибая лампы. Такое влияние на нее оказывает алкоголь.
Теперь они просыпаются в одной постели каждое утро. Завтракают вместе. Занимаются любовью. Ужинают вместе. Признаются друг другу в любви. Они рассказали родителям, что снова вместе. Решили пожениться осенью, быстро завести детей и забыть все то, что произошло за этот кошмарный год.
С Патриком Эвелин уже порвала. Все равно он всегда был для нее только временной заменой Джеку. Она уже начала перевозить свои вещи к Джеку, пообещав отдать свою квартиру подруге. Его шкафчик в ванной комнате теперь ломится от косметики, кремов и тампонов. В холодильнике – одни диетические продукты. В гардеробе заняты все полки и вешалки. То же и со шкафчиками для обуви в прихожей. Эвелин заменила занавески в спальне. Переставила мебель. Сказала, что им нужно купить кровать побольше. Она слишком долго принимает душ по утрам и заваливает его рабочий стол своими бумагами. Джек понимает, что больше ее не любит.
Он стоит у стены в гостиную и смотрит, как она смеется, улыбаясь, посылает ему воздушные поцелуи, лезет к нему с ласками и словами:
– Дорогой, я так счастлива.
От Эвелин несет алкоголем, но дело не в этом. Только сегодня утром Джек наконец понял, что он ее не любит.
Он совершил ошибку.
Очередную ошибку.
Джек идет в кухню, дрожащими руками наливает стакан воды. Его подташнивает. Стакан выскальзывет из рук. В голове шумит.
По ночам его мучают кошмары.
Он думает о Беа.
Скучает по ее гибкому телу, по всему, что она сказала и не сказала. Внезапно ему становится любопытно, кто она, чем занимается, о чем мечтает, чего хочет добиться в жизни. Внезапно ему хочется побывать у нее дома и познакомиться с ее отцом. С ней он мог бы быть собой. Не то что с Эвелин. Эвелин, которая мечтает о сытой и заурядной жизни. Карьера, дети, вечеринки со спиртным, Новый год с его родителями и Рождество с ее родителями, и чтобы к пенсии скопить денег на яхту и домик на Ривьере.
Джек не сомневается, что Беа сразу же согласилась бы, предложи он ей:
поехать в кругосветное путешествие с рюкзаком и палаткой;
продать все имущество, уехать жить в деревню и вести натуральное хозяйство;
заняться любовью в вагоне поезда, и так, чтобы их застукали;
построить деревянный дом с резными наличниками;
завести детей, не планируя семью;
спать все лето на улице под звездами;
качаться на качелях;
играть, как в детстве;
проживать жизнь, а не наблюдать за ней со стороны.
Да, это любовь.
Джек вздрагивает. Он бросил ту, которую любил. А ту, которую разлюбил, позвал обратно. Он самый большой идиот на этой планете.
– Что тебя так веселит?
Приятелю уже хватит спиртного.
– Ничего.
– Ты под кайфом, что ли? Конечно же под кайфом. Ты же врач. Можешь себе все что угодно выписать. Я бы тоже так делал, если бы был врачом. Пожалуйста, доктор, я буду хорошим, выпишите мне веселящие таблетки…
Приятель умоляюще протягивает ему ладони и жалобным голосом вымаливает таблетку.
– Сейчас тебе будет кайф! – говорит Джек, которому стыдно перед остальными.
Он бросает ему в открытый рот таблетку от головной боли.
– Жуй!
Приятель изображает гримасы, но жует, и скоро ему уже хорошо.
– Жизнь прекрасна! – вопит приятель.
– Вот именно! – говорит Джек и уходит с вечеринки.
Мобильный остался в квартире, но он помнит номер Беа наизусть. Звонит ей из киоска, и она сразу берет трубку. Наверно, сидела и ждала его звонка, думает Джек.
– Это я, – говорит он. – Я скучаю по тебе. Я совершил ошибку, прости, я люблю тебя.
Беа не знает, что сказать.
– Давай встретимся.
Она кладет трубку. Он не достоин ее внимания. Джек снова звонит, но телефон отключен. Он снова набирает номер – и снова безрезультатно.
Он несколько минут смотрит на ухмыляющуюся трубку, потом выходит из кабинки.
Асфальт качается под ногами. Джеку это кажется смешным. Он чувствует себя лодкой в бурном море. Потом замечает, что дома тоже качаются, угрожая упасть на него и превратить в пюре, вроде того, что дают с хот-догами в киоске на углу. Джек идет к киоску, чтобы предложить хозяевам-арабам воспользоваться его услугами. Разумеется, за умеренную плату. Пять сотен? Да, спасибо. Нет, спасибо. Две сотни? Хм…Одна? Нет, пятьдесят. О’кей, пятьдесят. Пожимает руку арабу. Говорит, что с вами, ребята, приятно иметь дело. Спокойной ночи.
