Ничего не оставалось, как принять и согласиться. И начались мои трудовые будни. Уже на следующий день я поняла, что читать душещипательные письма совсем необязательно и не открывая конвертов сбрасывала их прямо на пол рядом со своим столом. Мое рабочее место появилось тут же, в кабинете Тайлинга, у двери, в углу. Небольшой, добротный, с писчими средствами и даже кнопкой вызова прислуги. Отчеты, копии предварительных договоров по каким-то сделкам, доносы и даже угрозы каждый вечер перекочевывали от меня на стол Тайлинга под его пристальным наблюдением. Хорошо хоть большую часть дня он пропадал где-то вне дома. Но стоило ему занять место у стола, как мне становилось неловко. Кажется даже дышать становилось трудно. Я часто ловила на себе его внимательный проницательный взгляд. И от него сердце начинало громко стучать в груди, буквы перед глазами размываться, и все валилось из рук. Я мысленно костерила себя на чем свет стоит, но ничего не могла поделать. Пристальный интерес Тайлинга выбивал у меня почву из-под ног. Я начинала злиться, дергаться и пыхтеть, как еж. Работе это не способствовало. Как и то, что гора бумаг не уменьшалась. Производство у него где-то налажено, что ли, по доставке ненужной корреспонденции прямо в дом, чтобы я без дела не скучала. Потому что уже в первый день я заметила, как на вершине вороха с мягким красным свечением нет-нет да появляется новое письмо, буклет или скрепленная кипа бумаг. Р-р-р.
В один из дней Тайлинг решил не покидать пределы кабинета вообще. С самого утра он сидел за бумагами. Что-то читал, писал, подписывал, снова читал. Я тихо поздоровалась и снова занялась привычным делом. Бросала на него редкие взгляды и снова окапывалась в своем личном бардаке, надеясь когда-нибудь навести тут порядок. Ушла лишь в обед, краем сознания отметив, что Тайлинг не оторвался даже ради еды. Наверное, что-то важное и не терпящее отлагательств. Но после плотного обеда в виде нежнейших ломтиков запеченой рыбы с нотками лимона, гарнира, напоминающего рис, овощей и пары кусочков сыра, попивая чай, вдруг задумалась о том, что тишина и спокойствие, конечно, в моем случае — редкая драгоценность, но и отношения как-то выстраивать с хозяином надо. Хотя бы для того, чтобы понять, что он за человек. И не долго думая, решила начать с элементарного — сытый мужчина куда спокойнее голодного. Наверняка, это правило во всех мирах действовало. Поэтому, попросила Аселину собрать на поднос то, что предпочитает хозяин дома, и вооружившись пошла подмазываться, чтобы разболтать мужчину.
Но стоило зайти в кабинет, как весь запал пропал. Тайлинг вскинул брови и вкрадчиво спросил:
— Ты забыла где находится малая столовая?
— Э-э, нет, — решила, что стоять памятником самой себе посреди кабинета с подносом — плохая затея, так что, надо идти до конца, — я все прекрасно помню. А вот вы… Вы объявили голодовку? — широко улыбнулась, чтобы не возникло сомнений в том, что я шучу. Но мужчина никак не реагировал, лишь молча наблюдал за тем, как я выставляю тарелки перед ним, еще и умудряюсь аккуратно сдвигать бумаги на края стола. — Вы сегодня ничего не ели. В общем, — стушевалась, когда заметила, как в глазах мужчины разливается не то удивление, не то одобрение, не то какое-то странное тепло. — Ешьте.
— Это приказ? — он, наконец, улыбнулся. Едва-едва, лишь уголками губ.
— Если хотите, — пожала плечами и юркнула к своему столу. — Но мне кажется, это называется забота.
Не дай Бог еще помрет от истощения, чего мне потом ждать от этого негостеприимного мира?!
— Благодарю, Марго, — он кивнул и принялся за еду. А я — за работу. Но отпускать мое внимание пока вирр не собирался, — за делами и не заметил, как проголодался. И… — в его глазах вдруг разлилась какая-то горечь, смешанная с теплом. — Это приятно, — тихий голос, искренний, немного грустный проник в самое сердце, заставив его запнуться и забиться особенно быстро. — Мама. В прошлом она часто приносила мне обеды в кабинет. Или утягивала в столовую.
— Я знаю, что она погибла. Мне жаль, — искренне проговорила. Стало даже немного неловко и я снова окунулась в работу, чувствуя на себе его пристальный взгляд.
Время близилось к ужину. Стол вирра снова был завален бумагами и ничего не напоминало о моем внезапном порыве и коротком разговоре. Я прикрыла глаза на пару секунд от усталости. Распахнула и встретилась взглядом с Тайлингом. Он наблюдал за мной и даже не пытался скрываться. Стало неуютно. В глазах и мимике мужчины было невозможно прочитать что-либо. Он был бесстрастен и безэмоционален. И это пугало. Он был непредсказуем. А я полностью в его власти. И даже сейчас замерла, как кролик перед удавом не в силах отвести взгляд.
— Ты насторожена, напряжена и зажата. Как испуганная птица.
— В клетке, — буркнула себе под нос.
— В клетке? — он вздернул бровь.
— Извините, — тут же спохватилась я. Еще неизвестно, как он отреагирует на мои комментарии.
— И все же. Ты чувствуешь себя заложницей?
