Его рука заскользила по спине. Тонкая ткань рубашки никак не защищала, только усугубляла ощущения. Жар его ладоней едва не заставил застонать, выгнуться навстречу. Закусила губу, чтобы сдержаться. Что же это делается? Похоже, Тай решил, что раз уж не успел позабавиться со мной, пока я была рабыней, надо успеть сейчас, а то мало ли, упустит шанс. Теперь он прет к своей цели, как танк. Нагло, не замечая препятствий. И я была готова бороться. Бороться с холодным, подозрительным и отчужденным Тайлингом. Но когда он вот так улыбается, с таким восхищением, голодом и вожделением смотрит на меня, предательское сердце рвется из груди ему навстречу. В голове шумит, слышен только грохот моего сердца. Жар его тела опаляет, кончики пальцев покалывает от желания провести по плечам, груди. Какое-то наваждение. Он сжимает меня все крепче. И я уже готова сдаться, махнуть рукой на свое сопротивление. Давно мне не было так восхитительно горячо, что туманится разум. Тихо выдохнула, сдаваясь. Я давно не девочка, и Тайлинг красивый мужчина. Интересный. И на меня еще никто так не смотрел. А это приятно.
И он отпустил. Подлец. Отпустил именно в этот момент и отступил.
— Нет, колючка, — усмехнулся, — я никуда не тороплюсь, что бы ты ни думала. Покорность? Серьезно? Я подожду… Других чувств, — развернулся и скрылся за дверью, в умывальне.
— Подлец, чертов подлец, — выдохнула ему вслед. Возбуждение быстро улеглось, превращаясь в злость. Нет, ну каков козел!? Распалил и свалил. У-у-у, негодяй. — Осиновый кол тебе туда, откуда занозы не вытащить, а не другие чувства! — крикнула, развернулась и выбежала из каюты, громко грохнув дверью. Кажется, он еще и смеялся мне вслед. Ну ничего, посмотрим, кто из нас будет смеяться последним.
Когда он вышел на палубу, я уже успела успокоиться. Мерное покачивание, теплый ветерок, мелкие брызги освежающе-прохладной воды. Яркое солнце на прозрачно-голубом небе без единого облачка. Кажется, я проспала отвратительную туманную завесу, это тоже радовало. Так что, когда рядом со мной безупречный Тай оперся на поручень, я хмыкнула, натянула на лицо маску восторженной дурочки и зачастила:
— Ох, вирр, какое чудесное утро. И солнце. И вы… Особенно вы. Я так рада, что вы взяли меня с собой. Это так здорово. Быть рядом. Сейчас. Всегда, — искрилась радостью и лучилась широкой улыбкой. Рядом сновали матросы, или как их там, вернее тут, называют, ухмылялись и бросали снисходительные взгляды. — И море. Оно восхитительно. Спасибо-спасибо-спасибо! Я раньше никогда не путешествовала морем, — и это чистая правда, в первое свое плавание ничего не видела, а на Земле как-то не вышло. — Это так здорово. Наверное, сама Богиня Пресветлая послала вас мне. Не иначе.
— Марго, остановись, я тебя умоляю, — рассмеялся Тайлинг, — даже не хочу проверять, насколько тебя хватит. Кажется, что ты успеешь свести с ума меня, и всех остальных. Я понял, — поднял руки, — прекращай. Не надо быть влюбленно-восторженной. Будь просто рядом. Хотя эта роль у тебя получается так хорошо, что челюсть сводит от сладости твоих речей.
— Благодарю за комплимент, — уже серьезно кивнула, — саму чуть не перекосило, — ухмыльнулась, отвернулась. Разговаривать больше не хотелось. Хотелось сделать какую-нибудь пакость за испорченное утро, но сдержалась. Оставила мужчину на палубе и ушла приводить себя в порядок. Совсем скоро мы прибудем на большую землю.
В порту нас уже ждали снаряженные лошади. Перед сходом на большую землю, Тай накинул на меня плащ и приказал ни снимать даже капюшона в городе. Да и вообще без высочайшего позволения ничего с себя не снимать. Именно так и сказал, ехидно улыбаясь. Я же в тон ему ответила:
— Хм, тогда в следующий раз постараюсь как можно меньше на себя надеть.
Честно сказать, это было совсем по-детски вот так припираться, но не удержалась. А вот он лишь неопределенно хмыкнул, но от комментариев воздержался.
