Собственный крик, раздавшийся в тишине, заставил вздрогнуть и распахнуть глаза. В ушах звенело от тишины. Меня все еще сжимали руки Тая. Его дымчатые крылья таяли над моей головой, опадая клочьями тумана. Хватка моего экс-хозяина ослабевала. Я пыталась разглядеть, откуда падает тусклый свет в этой непроглядной тьме. Кажется, земля под ногами ходила ходуном. А Тай продолжал сжимать меня в своих руках, но внезапно стал наваливаться на меня всем своим немалым весом. Я просела и сдавленно охнула. Он удивленно, будто лишь сейчас заметил меня, разжал руки и рухнул под мои ноги.
— Тайлинг! — мой испуганный шепот показался мне едва слышным. — Вставай, пожалуйста, — по щекам потекли слезы не то облегчения от того, что он спас нас, не то от страха за его состояние. Наверное, дело в магическом истощении. — Ты чего? Не время расклеиваться, — я потрясла его за плечо. Его тихий болезненный стон стал мне ответом. В полутьме я не могла ничего толком разглядеть. Медленно ощупала его голову. Вроде, цела, но с его прической было что-то не то. Какие-то подозрительные проплешины в его густой шевелюре не предвещали ничего хорошего. Шея, грудь, руки… Вроде целы. Спина. Боже… Я закусила губу и едва не завыла от ужаса. Подскочила на дрожащих ногах, сама не поняла, как перемахнула через лежащего Тая и попыталась разглядеть то, что нащупала. Обоженные лохмотья одежды в беспорядке свисали на его спине, обнажая огромную рану, из которой сочилась кровь. Тошнота тут же подкатила к горлу. С трудом сглотнула и в панике оглядела пещеру, в которой мы оказались. Меня даже не волновало, как мы тут оказались, где это «тут», как выбираться, и даже далекий шум, который вновь стал раздаваться, не волновали. Я пыталась понять, как помочь Таю.
— Только не умирай, пожалуйста, — взмолилась я шепотом, вновь перемахнув через мужчину.
Опустилась к его лицу и прислушалась. Дышит. Тихо, чуть хрипловато, но дышит. Живой.
— Тайлинг, — похлопала по щеке, — очнись, вампирюга проклятый, роняя слезы просила я, — где твоя хваленая регенирация, когда она так нужна. Да очнись же ты, — дернула его за плечо.
Мужчина вздрогнул и застонал.
— Тшш, не шуми. Хорошо, — будто самой себе сказала я, когда глаза мужчины приоткрылись, — отлично, ты живой, хорошо. Это очень хорошо, — как заведенная шептала себе под нос. Взгляд мужчины был мутным и растерянным. — Не отключайся. Я умоляю тебя, только не отключайся. У тебя огромная рана на спине, — сглотнула комок в горле. Кажется, я готова была разреветься. — Ты меня слышишь? Тай скрежетнул зубами. Его глаза наливались чернотой. Сизый, бледненький туман его магии начал стелиться под мужчиной. — Наверное, это хорошо, — резюмировала я. — Я могу помочь? Что сделать? Давай рану перевяжем, — параллельно стягивая с себя плащ, говорила я. — Может тебе крови дать? Что сделать? — в панике я перебирала варианты. Даже пожертвовать своей кровушки на благо вампирского здоровья я была готова здесь и сейчас. Лишь бы свалить из этого места. А без своего вампира вряд ли бы у меня получилось.
Стянула рубашку с себя, вновь накинула плащ и перескочила за спину мужчины.
— Я серьезно, — шептала я. — Если тебе нужна кровь, я готова. Лишь бы мы выбрались отсюда. Слышишь шум, это нас ищут, фокус с исчезновением, конечно, впечатлил наверняка, но нас рано или поздно найдут. А на ручках, уж извини, я тебя не донесу никуда. А ты так слаб, что едва дышишь, — Тай зарычал. Хороший знак. Значит, умирать не собирается, ишь, как рычит. Тихо, но грозно. Не любит вампир, когда его слабым зовут.
Рубашку разорвала на длинные лоскуты. Откуда только силы взялись. Это все адреналин, наверняка. Нащупала на поясе Нийкины чудо снадобья. Нашла то, что заживляющее. Надеюсь, виррам тоже помогает. Смочила ткань. Как смогла перевязала раны. Тай вздрагивал, но даже смог приподняться, чтобы я обвязала его.
— Все. Все, что могла я сделала. Вот пей, — прислонила к губам еще один пузырек с общеукрепляющим. Проглотил. Какой послушный. Всегда бы так. Ой, что за бред в моей голове. Это от страха. Точно. — Возьми кровушки, — опустилась перед его лицом на колени, — если это запустит твою чудо-регенерацию, придаст силы, то бери, сколько надо. Не все, конечно, я тоже жить хочу, но столько, чтобы мы могли выбраться. Ты вот, если восстановишься, меня на руках вынести сможешь, я тебя — точно нет. — От страха, я болтала безумолку. Так думалось легче, и своим же шепотом заглушала шум, который раздавался будто бы все ближе. — Ну чего ты морщишься и скалишься на меня, — задрала рукав и протянула руку к его лицу, — пей, говорю, — стукнула его по плечу, — ой, извини, — вспомнила, что этот баран упертый раненый и ему больно. Вновь поднесла руку к лицу, — ну же, не время геройствовать.
— П-по-мол-чи, — по слогам с трудом произнес он и поморщился.
