Я тут же захлопнула рот и сцепила зубы. Хотелось ругаться и сказать что-нибудь едкое, чтобы этот герой, наконец, исполнил мою просьбу, набрался сил и снова устроил фокус с исчезновением из этих каменных дебрей. Я тут уже все посмотрела, мне не понравилось, пора бы и домой. В тихий, не очень уютный особняк с весельчаком Дереком, язвой Этохором, устрашающим, но таким родным уже Деймом и всеми остальными. И по девочкам я уже соскучилась, и вообще, там не так страшно, как местные рассказывали. Очень даже здорово. Уж там шансов выжить даже при покушении больше, чем тут в пещере этой из кошмаров. Я даже Змеиду рада буду видеть. Вредная женщина, но уже своя. Почти родная.
Пока я мысленно вела диалог с самой собой, Тай приподнялся на дрожащих руках. Он шипел от боли и кривился, но не сдавался. А когда я пыталась помочь ему принять сидячее положение даже нарычал. А я едва сдержала себя, чтобы не нарычать в ответ. Лишь бросила на него возмущенный взгляд. И он, как ни странно, успокоился. Он сел, но я продолжала держать его за плечи, иначе, он норовил снова свалиться. Тай закрыл глаза и шумно дышал. Даже эта небольшая победа стоила ему огромных усилий.
— Р-руку положи мне на грудь, Р-рита, — очень зло с трудом выговорил Тайлинг.
Мне на его злость было плевать. Пусть злится. Придерживая левой рукой его за плечо, скользнула правой к сердцу. Не знаю, почему так, это получилось интуитивно.
— В центр-р-р, — рыкнул он недовольно.
— Не рычи на меня, я и так боюсь, но не тебя, — фыркнула я и переместила руку к центру.
— Закрой глаза и р-раслабься.
— Легко сказать: «Расслабься». Обстановочка, знаешь ли, не располагает.
— Молчи, — прошипел он. — Хотела п-помочь. П-помогай.
— Крови б хлебнул и все дела.
— Р-р-р.
— Молчу-молчу.
Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Не особо получалось. Меня колотило. Мысли, как беспокойные пчелы, не оставляли в покое. И страх. Жуткий, животный страх за себя, за Тая… Я попыталась дышать. Глубоко и размеренно. Только сейчас ощутила тошнотворный запах обугленной плоти. Постаралась отрешиться и от этих ощущений. Сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох. Глубокий вдох и медленный выдох. В какой-то момент, показалось, что вместе с каждым выдохом, из тела утекают все силы. Наверное, адреналин схлынул и теперь меня ждет слабость. Снова вдох-выдох. И слабость накатывает все сильнее. Кажется, даже руки стали невероятно тяжелыми. Еще чуть-чуть и я не смогу удерживать не только Тая, но и саму себя. Вдох-выдох.
— Все, — из какого-то странного транса вырвал меня уже более уверенный голос Тая. — Почти.
Распахнула глаза и уже сама ухватилась за плечо своего хозяина. Голова кружилась. По лбу катились капельки пота. Тай внимательно и с прищуром смотрел на меня. Уж не знаю, что он там хотел рассмотреть, это меня мало волновало. Хотела сказать, что пора бы и валить из этой богодельни, но вдалеке послышался шум. Открыла рот и захлопнула его, лишь шумно выдохнув и ошарашенно глядя в нормальные глаза мужчины.
— Поцелуй, — он нахмурился и смотрел в глаза.
— Что «поцелуй»? — получилось как-то обреченно.
— Для завершения ритуала, нужен поцелуй, — подражая моему тону, проговорил Тай.
Смотрела в его глаза, искала подвох. Подвох не находился. Либо хорошо прятался, либо честные глаза Тайлинга говорили о честных помыслах. Ладно, чего уж там, если для того, чтобы вытащить нас отсюда, нужен поцелуй, пусть будет поцелуй. Уж такой мелочи не жалко за спасение собственной жизни.
— Ладно, только быстро, — сдалась я.
Он притянул меня, дрожащей от слабости рукой обнял, другой накрыл мою на своей груди и склонился к губам. Медленно, словно боялся спугнуть, коснулся нежно, осторожно, словно пробуя на вкус. Его горячие губы согревали и дарили тепло. Ласково скользнул по губам, втянул нижнюю губу, заставляя раскрыться навстречу. И если сначала я была так напряжена, что едва ли могла воспринимать поцелуй ни как процедуру лечения, то теперь прижалась к его губам отчаянно, словно это мой последний поцелуй. Самый сладкий. Самый желанный. Самый нужный сейчас. По телу прошла горячая волна, дрожь отдавалась в сердце, заставляя его таять и стекать вниз живота обжигающим желанием. Сжала остатки его рубашки в кулак, вцепилась другой рукой за его плечо. Скользнула языком в дразнящей ласке по губам, прихватила кончик его языка зубами и сама же не сдержала тихого стона. Тай стиснул меня в своих объятиях. Ласка перестала быть невинной, нежной, превратилась в яростное желание.
