В ресторан они вошли в половине девятого, и метрдотель проводил их прямо к столику. Странное место для костюмированного бала, и смотреть на сплошь ряженых посетителей было весьма забавно. Настроение царило прекрасное, все воспрянули духом оттого, что бошей наконец отогнали к их исконным границам, и твердили, что теперь, с приходом американцев, война вряд ли продлится долго. Рене, покрыв лицо черным гримом, нарядилась придворным негритенком-пажом Людовика XV. Сам дядя Луи, только что попрощавшийся на юге с обязанностями медбрата, изображал довольно убедительную, хоть и слегка дебелую Жанну д’Арк, а мадемуазель Понсон надела праздничный наряд бретонской крестьянки, который привезла в Париж из болотного края.
С большой помпой метрдотель открыл громадное меню и, восторженно жестикулируя, принялся расписывать всевозможные блюда. Предложил фирменного лангуста в коньяке, каплуна с трюфелями,
После ужина на подмостках в глубине ресторана заиграл американский джаз-банд, и посетители устремились на танцпол. В ресторане присутствовало некоторое количество военных, как французов, так и американцев, большинство в форме, а не в костюмах.
Симпатичный молодой француз-авиатор, в голубом френче, подошел к их столу. В руке он держал кепи, формой похожее на консервную банку с красной крышкой, и учтиво спросил у дяди Луи, нельзя ли пригласить на танец его «дочь».
— Да, можно, молодой человек, — отвечал дядя Луи, — хотя не могу обещать, что она примет ваше приглашение. Моя племянница решает сама, знаете ли.
— Вообще-то я бы не стал приглашать на танец негритенка-пажа, — с улыбкой сказал авиатор Рене, — так как чувствую, что королевский двор может это не одобрить. Однако в данном случае должен сделать исключение. Вы окажете мне честь, мадемуазель?
— Почему вы не в костюме, сударь? — спросила Рене.
— Но я в костюме, мадемуазель, — ответил он, — пришел как авиатор, разве вы не видите? Хотя я в Париже в отпуске, командир требует, чтобы я был в форме. Он полагает, местному населению придает бодрости, когда оно видит, что его солдаты в форме и готовы к сражению.
— Я с удовольствием потанцую с вами, капитан, — сказала Рене, вставая и подавая ему руку.
— Увы, боюсь, я пока что капрал. Позвольте представиться, мадемуазель, — сказал авиатор с галантным поклоном. — Капрал Пьер де Флёрьё.
— Рада познакомиться, капрал, — ответила Рене. — А я — Рене де Фонтарс.
И они отправились на танцпол. Рене волновалась от музыки американского джаза и сложных танцевальных па, какие выделывали парижские гости и американские военные. Она-то последние годы просидела далеко в сердце Бретани, без фонографа. Из танцев видела там лишь старинные бретонские народные пляски на празднике.
Пьер, похоже, отлично владел всеми движениями новых танцев, и, как всегда, Рене быстро переняла те, каких не знала. Партнер ее был юноша симпатичный, с озорной улыбкой, лукавым чувством юмора и известной природной самоуверенностью, которую Рене любила в мужчинах. Во время танца она отметила, что другие девушки с восторгом наблюдают за молодым авиатором, и гордилась своим партнером — сегодня здесь так много других женщин, а он выбрал ее.
Они танцевали танго, чарльстон, уанстеп, вальс-бостон, матчиш. И вот, когда джаз-банд играл
Дядя Луи пригласил мадемуазель Понсон на этот последний фокстрот перед перерывом, и на танцполе оба они являли собой весьма забавную пару — дородная Жанна д’Арк и бретонская крестьянка. К столику они вернулись вместе, дядя Луи раскрасневшийся, пыхтящий и потный в своем парике.
— Ах, молодежь! — воскликнул он. — Как вы только умудряетесь танцевать без передышки? Один танец — и я совершенно
