— Только не говорите мне, что вы опять с этой дурой! — сказала она.
— С кем?
— С дурой, — повторила она, — которую вы привозили в Биарриц. Оденар.
— Ах, нет-нет. Я уж и забыл про нее. Ты была совершенно права, дорогая. Она стала крайне утомительна… вся эта бесконечная болтовня про современную поэзию. Поистине слабоумная. Нет, я с новой подругой, Симоной де Пон-Леруа, ты, наверно, знаешь ее. Красавица, умница, скажу я тебе. Никогда в жизни не был так влюблен, дорогая.
Рене невольно рассмеялась:
— Вы безнадежны, папà. Когда вы приедете домой? Жду не дождусь увидеть вас. У меня есть новость.
— Завтра к позднему завтраку буду в «Двадцать девятом». Сейчас я устал с дороги и должен поспать.
— Разумеется. Спите спокойно в объятиях мадам де Пон-Леруа, папà.
Наутро за завтраком казалось, будто семья вообще не разлучалась. Недоставало только Балу, мисс Хейз и, конечно, графини; правда, графиня и при жизни частенько отсутствовала. Но мадемуазель Понсон была прекрасным добавлением и заменой отсутствующих, и граф де Фонтарс счел новую гувернантку очаровательной. В его присутствии она мудро не распространялась о своих радикальных политико-социальных взглядах.
Каждому хотелось услышать новости о ходе войны, и граф удовлетворил любопытство. Американцев он без устали нахваливал:
— Чудесный народ нового времени! Они спасли нас. Мы на фронте были уже в агонии, и тут явились они с поддержкой. Удивительно, они воюют и отдают свои жизии, не зная зачем. Ни солдаты, ни офицеры не могут объяснить причину. Но они пересекли океан, чтобы сражаться на нашей земле. Я называю это рыцарством высшего порядка. В самом деле, дорогая моя дочь, я теперь думаю, нам нужно выдать тебя за богатого молодого американца.
— Папà, вот об этом я и хочу с вами поговорить, — сказала Рене. — Я обручилась с Пьером де Флёрьё. Думаю, вы знаете его семью.
— Обручилась? — прогремел граф. — С Пьером де Флёрьё? Как такое возможно? Когда это произошло? Почему ты раньше мне не сказала?
— Я не хотела писать об этом. А случилось все на Новый год. Пьер — авиатор. Мы полюбили друг друга. Думаю, вы должны понять, папà.
— Уверен, он очаровательный молодой человек. Из прекрасной семьи. Я довольно хорошо знал его отца. Но у Пьера де Флёрьё нет ни гроша, ни единого гроша. Благородное рождение — пустая тарелка за столом, дорогая. В нынешние времена в расчет принимают лишь звон монет в кармане.
Рене заметила, что война не заслонила отцу экономических реальностей мира. Действительно, что касается состояний, граф был весьма точно осведомлен о финансовом положении каждого мало-мальски известного человека во Франции, да и за рубежом тоже.
— Но мать оставила ему исторический замок в Перигоре, — запротестовала она.
— Да, но не оставила средств, чтобы его содержать, — возразил отец. — Я уверен, ты будешь очень счастлива жить там без содержания, как в Средние века. Ров вместо ватерклозета. Замок Марзак не ремонтировали со времен Столетней войны.
— Папà, не преувеличивайте. Пьер сказал, что у него нет денег, но после войны он намерен найти работу. На этот доход он сможет содержать фамильный замок. Он граф, папà, как и вы, и очень сведущий человек. Я уверена, он добьется успеха в любом деле. К тому же не забывайте, Габриель обещал сделать меня своей единственной наследницей, и однажды я стану обладательницей его состояния.
— Ха! — вскричал граф. — Ты веришь слову моего брата, да, дорогая? А ты сказала ему, что полюбила де Флёрьё и обручилась с ним?
— Нет, пока нет. Хотела сначала сказать вам.
— Вот когда скажешь, тогда и посмотрим, надолго ли ты останешься наследницей моего брата, — сказал граф. — Мы оба достаточно хорошо знаем виконта, чтобы понимать: он не потерпит, чтобы ты вышла замуж по любви. И согласится для тебя только на мужа, у которого есть деньги и на которого тебе совершенно наплевать. Причем выбрать должен он сам.
— Да мне плевать, на что Габриель согласится или не согласится. Я с ним покончила, папà, я люблю Пьера де Флёрьё и, когда, бог даст, война кончится, выйду за него.
— Вижу, ты, как всегда, упряма, дочь моя. И подобно твоему дяде, будешь поступать, как тебе заблагорассудится. Но ты делаешь ужасную ошибку. Вспомни любимый давний афоризм твоего папà:
Несмотря на американскую поддержку, Великая война еще далеко не кончилась. Граф вернулся на фронт, где занялся административной работой, меж тем как молодой удалец Пьер де Флёрьё на своем «спаде» храбро сражался в небе над Уазой.
Рене постоянно переписывалась с отцом и с женихом, однако весной 1918-го, когда немцы предприняли на Западном фронте ряд новых наступательных операций, граф опять приказал дяде Луи увезти Рене из Парижа, на сей раз к друзьям семьи в их замок неподалеку от Пуатье.
